Виртуальный мир блистательного Гэндзи

Десять веков назад на двадцать шестой день Двенадцатой луны в штат императрицы Сёси, на должность тюро-нёбо - придворной дамы среднего разряда - была зачислена Мурасаки Сикибу, дочь ученого и вдова провинциального правителя. Ее кисти человечество обязано одним из лучших литературных произведений, равно как и свидетельству существования удивительно изысканного мира, который по праву может быть назван "виртуальным".

"Гэндзи-моногатари", - "Повесть о Гэндзи", - рассказ о жизни утонченного и чувственного принца в Хэйанском дворце, во времена наивысшего расцвета традиционной японской культуры.

Хэйан, город, имя которого дало название эпохе. "Столица мира и спокойствия". Этот, обнесенный земляным валом город построил в 794 году император Камму. Новую столицу окружали горы, омывали реки Камо и Кацура - первый и второй естественные круги крепости в провинции Ямасиро. Третьим кольцом защиты было островное положение Страны восходящего солнца, оберегающее ее от орд кочевников, выплескивающихся из бурлящего котла Центральной Азии.

А наивысшего расцвета хэйанская культура достигла тогда, когда к географическим факторам добавился политический. В десятом веке регенты из могущественного рода Фудзивара окончательно превратили императоров в марионеток. Дворец с двумя дюжинами придворных родов ушел в тотальную splendid isolation. Императоры принимали и слагали полномочия по воле регентов, признание императорского отпрыска принцем крови означало его отстранение от реальной власти.

И в Хэйанском дворце, в условиях безопасности и обеспеченности, в отрыве от окружающего мира, узкий круг придворных создал пронизанную изысканным символизмом квинтэссенцию восточной и основу японской культуры.

Этому способствовала сама природа. Мягкий климат долины. Живописная смена времен года. Архитектура, не отгораживающая человека от природы, но соединяющая с нею - галереи, переходы, флигеля, павильоны Над Источником, Для рыбной ловли. Пруды в обрамлении ив и вишен, ручьи среди цветов и кустарников, гармонирующие с естеством изгибы крыш и мостков - все воплотилось в мягких, пастельных, слегка подернутых дымкой образах книги Мурасаки.

Этому способствовала и религия. Хоть столичные аристократы были людьми сугубо светскими, буддистский взгляд на суть вещей, слившийся с чисто японской синтоистской традицией, определял мировоззрение человека. Мотивами ухода и возврата пронизана вся ткань "Гэндзи".

И, конечно, то, что в основе хэйанской культуры лежала заимствованная традиция китайской учености, неразрывно связывало ее с авторитетами минувших веков, а мыслители и творцы прошлого - жили в трудах учеников и преемников. Одно из важнейших государственных учреждений - Дайгакурё, Палата наук, школа для детей знати. Это обусловило и насыщенность "Повести…" классическими цитатами, и насыщенность китайской классикой самой жизни хэйанских аристократов.

Вышеизложенное определило цикличный характер бытия древней столицы. Вся жизнь Дворца подчинялась ритуалу. Ритуал - календарю. Лунному, унаследованному из Китая. Составленному специалистами из Управления Темного и Светлого начал. Со звериными именами дней и часов. С вычислением счастливых и неудачливых дней (человеку подобало рождаться по весне и уходить осенью - это прекрасно отражено в архитектонике "Гэндзи-моногатари"). С близостью реальности мифического мира - не зря же в восточной литературе рассказы о волшебном отнюдь не оттеснены на маргиналии литературы, как на Западе.

Все как вчера. И завтра будет так же (конечно, твоя судьба в новом воплощении зависит от твоего сегодняшнего поведения).

В итоге - поразительно чуткое внимание к деталям, к скрытой сущности вещей, сходящее от элиты в народную психологию. Полировка дерева, выявляющая его узор. Обнаженное естество камня. Не это ли предопределило успехи японцев в копировании западных достижений, в доведении их до совершенства? Не отсюда ли истребитель "Зеро" времен Второй мировой, созданный на рудиментарной технологической базе, но превосходящий американских ровесников тактико-техническими характеристиками? Не отсюда ли монополизм японцев в минувшую эпоху пленочных зеркалок и непревзойденные качества "тойот" и "хонд"?

В итоге - утонченность жизни Дворца и изощренный психологизм книги Мурасаки, которому не было равных до русских романов позапрошлого века. Человеческая суть была единственной реальностью в искусственном мирке. Она обнажалась, как в некой коллективной сурдокамере. Моделирование, на тысячу лет опередившее эпоху компьютеров и сохраняющее актуальность до тех пор, пока неизменна суть человека.

И в то же время - неизбежная уязвимость цикличных мирков, при всей их жизнестойкости, в мире Эволюции и "Большого Взрыва". Их обреченность на заимствования из культур, выросших на концепции сюжетного времени иудео-христианства. От джонок Хубилая Божественный ветер может охранить. От "черных кораблей" или Task Forces адмирала Хелси - отнюдь.

Цикличные миры иногда позволяют ярко высветить избранные черты человеческой сути. Ну, как и все методы моделирования. Но устремленная в Неведомое Река Времени все же не обходит стороной даже самые живописные пруды.