Ed's TV

Нам, еще не привыкшим к видеоконференциям, мир послезавтрашнего дня представляется, по крайней мере, сценарием братьев Вачовски: ирреальные гоблины, фантасмагорические создания «матрицы», жидкое стекло и не составляющие реальной преграды стены домов. Почему? — потому что мы думаем так. И все же: насколько можно мистифицировать современного человека, не предрасположенного, в общем-то, к доверчивости?

«Существует ли она, эта действительность?» — все серьезнее и серьезнее задаются таким вопросом выросшие на американских «Стар Треках» и дадаистской философии абсурда обитатели чадящих высокооктановыми выхлопами мегаполисов. Теребят клавиатуру своих «Пауэр Маков» и рисковых «Пентюков» — и не находят ответа. Впрочем, похоже на то, что вызывающий реальную фобию Билл Гейтс скоро им ответит, — ждать осталось недолго.

Пространства для жизни не хватает. И люди начинают селиться в химеричном киберспейсе. Первопоселенцы — как на Диком Западе — обещают остаться там либо по меньшей мере оставить по себе память — навсегда, пока в Сети «само по себе» волнуется электричество.

А что мы? Росли и воспитывались с твердой установкой «оставить о себе добрую память». Это — главное. Гении не гении, творцы не творцы — оставь память по себе, будь добр. Сделай нечто, подвиг, прорыв. «Сделай лучшее из того, что можешь», ныне меняется в свете рекламно-коммерциализированных отношений на «используй лучшее, потреби, съешь».

Благо, что лучшее — действительно лучшее и единственное, что достойно слов, — не съесть и не употребить. И все-таки, со смещением таких гигантских пластов «информационной материи» в головах, невероятно легко запутаться и не отличить вымысел от холодной, сквозящей мокрым ветром и такой дорогой, невыразимо дорогой действительности.

Вопрос, постоянно соскальзывающий от «есть ли что-то, что есть выше нас» до «есть ли кто-то», рискует остаться в принципе неразрешенным, если, проснувшись однажды утром, поддаться на все уловки и признать, что обделенная Богом душа прочно засела в объятиях холодной и приветственно скалящейся матрицы.

Нужно поистине великое мужество, чтобы продолжать взывать к своему богу и не отвратиться от лика его, и — страшная кара — не быть им отвергнутым. Мы живем в ожидании — и в поиске — ресурсов, не подозревая о том, что они безграничны. Но в ту бездну, откуда их можно черпать неиссякаемо, заглянуть страшнее всего.

А тогда — здравствуй, Матрица.

Зайдемте на alphaworlds.com. Это — трехмерный net. Не единственный в своем роде: city4all, activeworlds, planet9 — активные миры начинают плодиться, как грибы. В сыром портовом Гамбурге, над мелеющим во время отлива таможенным каналом, на территории первой в мире телерадиостанции, вещающей исключительно в Сети, мы беседуем с Торусом (Thorus Adama) — человеком из киберспейса, человеком-пауком. Это не интервью — это похоже скорее на встречу двух цивилизаций.

— Ты знаешь «Star Trek»? — Это он мне. — Ты смотрел этот фильм в детстве?

Я не смотрел, но ведь он даже не слышал о Стругацких.

— Торус. Кто ты такой? — задаю ему резонный вопрос, потому что он платит за меня.

— Я — консультант. Сейчас я отвечаю за тебя.

Ему — за сорок, хотя выглядит, скорее, как музыкант из моего круга — того, откуда вышла нынешняя минская волна на московской сцене — всего-то второе поколение подлинных горожан.

— Мой отец был физик. Я помню первые «Коммодоры» 70-х годов — в целой машине крутилось всего несколько тысяч байт. Мы росли вместе. Теперь — мы строим, — говорит Торус, полноценный хозяин кибернетического виртуального Торусвилля [1], трехмерного сетевого города, фигура в дигитальном сообществе более чем значимая.

AW-сообщество [2] насчитывает сейчас не менее полумиллиона разбросанных по всему миру поселенцев. По той или иной причине они ушли в киберспейс, став — может быть, навсегда — его заложниками.

— Это очень просто, — объясняет он. — Ты работаешь в Сети, постоянно, день за днем — это твое рабочее место, твой «офис», продолжение твоей головы. Потом ты начинаешь развлекаться — в Сети. Потом — ты начинаешь там жить. Люди, которые пишут программы, — не дураки. Я пытался уйти из Торусвилля на пару лет. Когда вернулся — там все заросло травой. За своим городом нужно присматривать.

Невинная забава полумиллиона сумасшедших специалистов? Да, но я нахожусь на реальной территории, поплевываю в реальный канал и вникаю, насколько могу, получая за это реальные — в какой-то степени — деньги.

— Я — тоже, — отвечает Торус. Показывает при этом расценки на изготовление и приобретение эксклюзивных трехмерных миров. Чем больше пространства хочешь освоить — тем больше ресурсов должен выложить. За обладание целым отдельным миром — побольше ста тысяч единиц реальных ресурсов в немецком, например, исчислении.

— Но это же бред, и ты почему-то держишь меня за дурака, — сокрушенно вздыхаю, созерцая это манящее великолепие.

— Дело довольно дохлое. В Германии за прошлый год — всего пара десятков крупных сделок.

Верить? Не верить? Джефф Безос (Amazon.com), Дэвид Фило и Джефри Янг (Yahoo.com) по рыночной стоимости уже подбираются к Биллу Гейтсу. Чтобы не поверить, нужно не находиться в данный момент на немецкой территории, на которой вебсайты — в завораживающем гипнотическом ритме — мерцают даже на рекламных мониторах в вагонах метро. Черт побери, это Гамбург, столица медиа.

— Купил я мир. Что с ним делать?

— Строить. Мы — строим, — с идиотской улыбкой на измученном лице консультирует Торус. Измученном — потому что он уже давно мало спит, редко выходит с территории станции, редко отрывается от компьютера — уже годами.

Перед дисплеем стоит маленький шарообразный предметик с глазочком — Web-камера. Тот, кто хочет узнать, чем хозяин камеры в настоящий момент занимается, просто заглядывает на одну из его страничек — в данном случае Ed‘s TV — и видит изображение его дисплея. «Если ты со мной сотрудничаешь — знай, о чем я в данный момент думаю» — смысл этой диковинной формы общения. Из-за присутствия доступной едва ли не всему свету камеры комната, несмотря на полуметровую толщину складских стен, поставленных не один век тому назад, — кажется едва ли не прозрачной.

— Те, кто пригласил тебя на стажировку, смотрят сейчас на нашу беседу, — улыбается Торус, и я начинаю посматривать на камеру с опаской — пару раз перед этим уже показал ей язык и состроил дурацкую рожу.

После таких откровений ожидаешь, что повсюду на этой вражеской территории тебя ожидает если не западня, то попытка тотального контроля, — куда там нашей глазастой диктатуре [3] до подобных возможностей.

Гамбург — город, в котором не спрячешься от его бешеного ритма. 24 часа в сутки 120 bpm, 150 bpm, 180 bpm (bеats per minute — ударов в минуту) колотит, как тяжелым молотом, по наковальне твоего скромного сознания. Бит — отовсюду, весь город — один сумасшедший ночной клуб-осьминог, мега-рэйв-драм-н-басс-раста-вечеринка. Слегка ошалевшие от киберпанк-вакханалии богатые горожане дворянского происхождения (Гамбург славится тем, что это — «благородный» город) отлеживаются, видно, за стенами своих вилл, усеявших побережье Эльбы.

Что же строят нынче парни-компьютерщики из медиа-столицы, великое множество которых — из вчерашних панков.

— Рекламное пространство, — улыбается Торус. — Каждый делает свой сайт, но если сайт действительно интересен — к тебе придут люди, а если будут люди — ты наполнишься рекламой. Трехмерный сайт — просто удобнее, потому что рекламные знаки расположены в привычном окружении: город, улица, фонарь, аптека и т. д.

Начинаю понимать, что постиндустриальные — суть виртуальные — ресурсы-деньги вкладываются в освоение таких же виртуальных пространств. Услуги за них приобретаются, видимо, все больше тоже виртуальные.

Что ж, теперь можно прогуляться по станции. На протяжении всего нашего разговора по приличного размера подкове — помещению станции — разносится глухое ритмичное подрагивание бас-бочки, вот уже несколько часов кряду отбивающей всевозможные вариации заведенного темпа. Работают ди-джеи, «капитаны» виртуального корабля. Время от времени они, в перерывах между миксами, посматривают на монитор с аськой (ICQ) с парой сотен адресов.

«Киберрадио» (www.cyberradiotv.de) не больно-то жалуют в Гамбурге, немногие о нем и слышали, зато среди восторженных откликов в онлайновой гостевой книге хватает слушателей-зрителей и из Австралии, и из Скандинавии, и из латиноязычных стран южной Европы. Цветочек аськи помаргивает постоянно (означает — кто-то на связи) — весь мир сейчас собирается возле ди-джейской рубки. Чисто физическое ощущение этого — ни с чем не сравнимо. Машу всему миру в объектив Web-камеры, статично закрепленной на время ночного эфира, и возвращаюсь к Торусу: тот уже устроил автогонки с каким-то Сеть-маньяком из Мельбурна.

— Ты знаешь? Мы получили эксклюзивный контракт на раскрутку Swatch-бита (Swatch-beat) в Сетке, — в упоении совершая вираж, продолжает он. — Ты понимаешь, что это такое?

Я понимаю, что фирма Swatch (часы, Швейцария и т. д.) — не из хреновых. Что эксклюзивное право — не фуфел. Я не склонен не доверять тому, что Cyberradio — действительно самое первое немецкое only-net-radio. Но что за «бит»?

— Очень просто. В Интернете нет времени. У нас ночь — в Мельбурне солнце давно уже встало (хотя настоящие нетчики предпочитают ночь). И вот нам нужно как-то встречаться. Мы назначаем «во столько-то» по Swatch-биту. Это для тех, кто уже годами не выходит из Сетки. Этот бит запустили в Англии, под Лондоном — всего-то пару лет тому назад. Все, кто активно живет в Интернете, пользуются им. Ты понимаешь, что это значит? Единое время для всех?

По осознании этого остается неприятный осадок. Что-то заставляет задуматься и насторожиться: как так, единое время? Похоже на что-то подозрительно знакомое. Единый ритм, единые мысли. Не наелись? Но — что поделаешь. Для «нетчиков» границы светового дня давно стали условностью. А ди-джеи все долбят (я уже восьмую ночь на радио) — то ли стремясь слиться с ритмом твоего сердца, то ли пытаясь заставить сердце угнаться за их механистичными ритмами.

Немцы — нация практичная, и по вечерам молодой португальский супервебстер Карлос Пинто, ведущий-модератор и по совместительству — разработчик рекламных сайтов, на своих семинарах учит всех забредших на станцию «аштээмэлить» свои идеи и представления о жизни. Вообще, порядки какие-то анархичные, несмотря на обилие подтянутых немецких буржуа на сверкающих «Мерседесах» [4].

Я работаю, больше — учусь, успеваю малость побренчать на улице за деньги («почему все белорусы, которых я знаю, играют у нас на улице? такая музыкальная нация?»), возвращаюсь, учусь, курю, проваливаюсь в чилл-аут на кожаный диван в ди-джейской капитанской рубке, просыпаюсь — и, как белка в колесе, без остановки. Тяжелый гамбургский бит — 24 часа в сутки. Какое там Амстель-зее.

Город портовых кранов выплевывает с утренней зарей все свои переживания в виде радиоволн. Определенно — not better, than sex. И — несомненно — такова участь современного медиа-города. Потеря ориентировки в действительности. Подлинное — не очевиднее мнимого. Риск пожирания самое себя этой индустрией — налицо. Каковы же гарантии безопасности?

— Мы строим, — отвечает Торус. — Каждый день, и немало. Буквально вчера, пока ты отъезжал, я встретился с архитекторами из Дюссельдорфа. Миллионеры. Тамошний вокзал, новый стадион в Мёнхенгладбахе, парочка выставочных комплексов — это их проекты, осуществленные с вложением сотен миллионов марок. А знаешь, сколько проектов у них в голове? В десятки раз больше. И все это они смогут построить у нас. Ты смеешься? А они уже приступили к работе. Уже. Я думаю, что и ты почти уже понял.

Торус, используя все свое влияние в «киберспэйсе», добивается дистрибуции AW в Германии. Новую игрушку затевать не имеет смысла, когда в этой уже так много игроков.

— Русский мир в AW, кстати, один из крупнейших, — продолжает Торус [5].

«Джем-сейшн в Internet» — вижу у Торуса на столе послание от одного из мюнхенских профессоров — общегерманский проект.

— Делай сайты, — бубнит Торус к седьмому часу утра. — Делай сайты. Мы хотим, чтобы все сделали сайты, все выразили себя в сайтах.

Что мне до этого? Я приехал, работаю, учусь.

Единый пульс, ритм деления общими мыслями — как путь к освобождению от делимого и делящих, к единому целому, позволяющему нам, бестолковым, к нему лишь прикоснуться, — может, это и есть Swatch-бит?

Немцы очень ценят, почитают и надеются на своих инженеров — инженеры им в благодарность преподнесли техно-бит. В студии Технического университета Берлина вам, пожалуй, каждый сможет объяснить, что эта музыка — не от музыкантов, но от инженеров, воистину. Они строят. Музыка, бит — вместо виртуальных подъемных кранов. Внезапно города сошли с ума и пребывают в гипнотической беспредельности, причем в Гамбурге все это комично сочетается еще и с аристократической учтивостью. Впрочем, третий класс — не музыканты, но ди-джеи — вместо совершенства нередко стремятся лишь к оплачиваемым контактам. Но будет несправедливо их в этом обвинять. Ведь они — одни в капитанской рубке. Контактеры.