УПК - это учебно-производственный комбинат. Ремонтируем бытовую технику для жителей поселка. УПК работает по субботам, а на каникулах еще и в пятницу. Это недалеко, от школы рукой подать.
Открываемся мы вообще-то в десять, но я люблю прийти пораньше, настроиться, руки отогреть - дело-то декабрь. А, вот и клиент пошел. Что ж, сажусь, окошко открываю.
- Вам что, бабушка? С чем пожаловали?
Бабунька словно из сказки - глаза маленькие, добрые, нос картошечкой. Платок пуховый весь в снегу. Подает мне футлярчик да улыбается так ласково. Ну, я футлярчик для проформы беру, открываю, хотя и вижу сразу, что не к нам это. Микрокомпьютер, гарантийный еще... Терабайтная память... Тест гонит нормально...
- Нет, - говорю. - Это в соседнюю комнату несите. Это не к нам. У нас тут, видите, написано: "Прием сложнобытовой техники". Сложной, понимаете? Ну вот... В соседнюю комнату несите, там все сделают.
Досадно. Не привыкли еще старики. Все для них сложно... И парни мои приуныли. Ничего, часам к одиннадцати повалят. Вот мужчина идет, вроде к нам.
- Здравствуйте. С наступающим, ребята!
Огромный мужик, и голос какой-то огромный. Тулуп просто неохватных размеров, морозом пахнет, овчиной.
- Это, - говорит, - к вам?
И сует мне в окошко авоську.
- Это, - говорю, - к нам. Да вы присядьте, я вас позову.
И началось! И вот, верите, даже мурашки по коже от радостного чувства! Люблю я эту работу, оттого и радостно. Ладно... Авоська дефектмассовая, ДМД-36, четыре года в работе. С виду исправная. Хотя, впрочем...
- Послушайте, гражданин, - говорю. - У вас же тут все тензорные мембраны потянуты. Вы последний раз что в ней носили?
Так я и знал. Бочки с соляром, двести килограмм, да по две штуки. Это ж какие технологии такое выдержат?!
- Сейчас я на вашу авоську квитанцию выпишу, придете через неделю, а пока я вам из обменного фонда подберу.
Достаю из шкафа авоську, старенькую, правда, чиненую, ну да на неделю хватит. Тут же за шкафом у меня гиря припрятана - 32 килограмма. Опускаю я, стало быть, эту гирю в авоську, потом хватаю сумку за ручки и швыряю через всю комнату в Егора. Тот как заорет и под стол - прятаться. Даже перед клиентом неловко стало. Егор у нас месяц всего - не привык. Ну, а гиря в авоське, как и положено ей, бьется в оконное стекло и беззвучно отлетает к Степану. Тот ловит ее пальцем и, лучезарно улыбаясь, вручает посетителю.
Оп, двери захлопали. Говорил же я, что к одиннадцати повалят.
- Здравствуйте, девушка. У вас что? Игра?
Пинг-понг. Это надо в подсобке, тут опасно. Собираю я все в коробку и выхожу в соседнюю комнату. Она у нас пустая - специально для подобных случаев. Ставлю игру на пол, включаю. Индикация в норме, стол вроде правдоподобный. Достаю из халата шарик целлулоидный - вечно клиенты свои забывают, - беру ракетку и... резаным в левый нижний угол!
Как только увернуться успел!
Собственно, шарика я и не заметил. Он в стену за спиной так жахнул, что только штукатурка в стороны брызнула. Два кирпича наружу выпали, в дыру сквозняк со снегом тянет. Это знакомо. В масскорректоре выходной блок... И инвертор в обратной связи по ускорению. Сделаем. На то мы тут и посажены. Верно, Егор?
- Здравствуйте... Опять игра?! "Ну, погоди"?
Набегаюсь я сегодня с этими играми. "Ну, погоди" - это еще ничего. Бывает, приносят "Дикий Запад". Иду в зал, подключаюсь. Молодец Егор - дыру в стене фанеркой загородил, не так дует. Исходный режим - нормально. Осторожно пробую шевелить хвостом, ушами. Осматриваюсь в зеркале - шерсть тоже ничего, рябит местами, но это можно потом подкрутить. Набираю код начала, и сразу же на меня бросается Волк. Проверяю реакции - прыгаю вправо, влево. На секунду замираю, и тут Серый как укусит меня за лапу, то есть за руку. У меня аж слезы навернулись. Да кто ж это детям таких волков-то дает! С такими зубами! Все вырубаю и даю задание Егору отладить шерсть и зубы. Главное - зубы. Куда ж с такими зубами?
Смотрю на часы - полдвенадцатого. У нас в это время затишье. Отдыхаю. За окном снег падает, люди торопятся. Наташка, одноклассница, вспоминается: на дне рождения сижу с ней рядом на диване, робею, кругом полумрак, музыка, ребята танцуют, а она вдруг смотрит на меня бездонными своими глазищами и спрашивает тихонько: "Юра, я красивая?.." А я, дурак, пень-пнем, возьми и ляпни эдак важно: "Я думаю, да..." А у самого внутри все вразнос идет, и музыка, и голоса, и свечи на столе, а она встает и в прихожую - одеваться. Мне б вскочить, помочь шубку с вешалки снять, так нет же - сижу, дурак, и на фигурку ее дивную глаза пялю. Как вспомню, так в жар от стыда бросает. А Генка, товарищ мой, в ухо натужно шепчет: "Ты иди с ней, пройдись, поговори о том, о сем. А то ведь уйдет". А говорить-то о чем? Эх, раньше, лет триста назад, то ли дело! "Славная моя, да я для тебя гору сверну, дворец за ночь построю! И ходить, милая моя, ты будешь в башмачках хрустальных, да и не ходить вовсе, а по воздуху летать, словно птица". И ведь обещали же! И ведь верили и удивлялись! А теперь? Обращение матрицы Фрица-Макогонова - и получай дом тридцатиэтажный, и не за ночь, а за семь с половиной минут. А горы переворачивать в седьмом классе на информдинамике учат. В линейном приближении Батаева. Только этого все равно никто делать не разрешит. О башмачках хрустальных, о летать по воздуху и говорить не стоит - засмеют. Нашел чем девчонку удивлять. Эх, жить бы мне в начале века... То ли дело!
...Прозвенел звонок с перерыва.
Я вздохнул, с отвращением бросил карандаш и спрятал исписанные листки. В промерзшую дверь барабанили, и злой голос кричал: "А ну открывай! На двадцать минут позже начали, и уж десять минут как обед прошел... Открывай! Детей-то к чему приучают!"
На пороге выросла заснеженная фигура мужика в тулупе.
- А ну, которые тут утюги чинют? У вас, что ли?
- У нас, - вздохнул я. - Видите, написано: "Прием сложнобытовой техники". Давайте ваш утюг. Мы его мигом, правда, Егор?
Егор сегодня мрачный - пару схватил. Иван тоже не в духе - надоели ему эти утюги. В других школах на УПК компьютеры апгрейдят, а у нас... Хоть бы скорее вечер. Тогда парни побегут на кружок, а я пойду к Наташке. И всю ночь мы будем ходить под снегом и целоваться в сонных угрюмых парадных, и я буду ей шептать замечательные глупости о том, что ради нее я обязательно переверну гору, достану луну с неба и обую ее в хрустальные башмачки.