Четыре года – возраст серьезный. Он заставляет расправлять плечи и гордо смотреть по сторонам. В четыре года человек говорит, бегает, мыслит, обижается, радуется и смеется. Он уже чувствует себя гражданином. А главное – гражданином мира. «Нельзя» звучит для него как призыв к деятельности. К приобретению опыта. К нарушению всяческих границ и условностей.

Натыкаясь в шкафу на черно-белую «Компьютерру» образца 92-го или первую цветную формата A3, чувствуешь себя разглядывающим пеленки и чепчики с рюшами, давным-давно спрятанные мамой и случайно выпавшие из самого старого чемодана.

Четыре года собственной линии, собственной неповторимой судьбы. Редкое сочетание желаний и возможностей, усилий и результатов.

Когда «Компьютерре» исполнился год, к ней относились, как к младенцу. Чаще всего состраивали приторную физиономию (у-тю-тю, детка) или нудно бубнили – вот еще один крикун на нашу голову!

В два года малыш уже демонстрировал недюжинную силу, острые зубы и несвойственный для детей такого возраста практический ум. В три года ребенок поражал необычайной активностью и здравыми суждениями. В четыре – это самый крепкий и развитый малыш в нашей песочнице. Он добродушен и мил, но толкать его не стоит. Он умеет постоять за себя.

Главное его достоинство– умение нравиться. Он не рисуется, не притворяется паинькой. Скорее, в нем подкупает естественность. Впопыхах забытое большинством качество. А в окружении четырех младших братьев он выглядит эдаким непотопляемым пароходиком.

Братья именинника демонстрируют не меньшее упорство, причем с младенчества обозначив свои интересы. Одному больше всего нравятся игрушки, второй – совсем домашний, возится с другими малышами. Третий обожает нацепить очки и с умным видом говорить с большими. А для четвертого лучшая игрушка – прайс-листы, которые он с радостью тащит из каждого магазина.

И все же сегодня мы поздравляем именно «Компьютерру». Малыша, который неожиданно стал большим. И, похоже, собирается с не меньшим упорством расти дальше.

Наша мама

Простой читатель хорошо знает авторов «Компьютерры». Предполагает наличие редакторов. Догадывается о существовании президента АО «Компьютерра». Увы, вице-президент, как правило, в тени. Что совершенно несправедливо.

Исторически сложилось так (обойдемся без лишних подробностей), что вице-президент «Компьютерры» Елена Звездова по праву считается мамой еженедельника. Говорят, первым имуществом издательского дома стали ее телевизор и холодильник. Вот так-то. А некоторые еще не верят в то, что стоящее дело может начинаться с нуля. Может. Еще как! Честно говоря, на ней держится вся воспитательная работа. В нашем коллективе это совершенно необходимо. Всплески творческой потенции могут приводить к самым непредсказуемым результатам. Многие даже высказываются за восстановление практики политинформаций. Компьютерный рынок – это не только конкуренция. Это еще и политика, вне которой оставаться трудно.

Если бы не вице-президент, вероятно, в издательском доме царил бы хаос. Но у Елены – все, как у хорошей хозяйки. Дом прибран, а дети накормлены. Причем в буквальном смысле. Именно из рук вице-президента раз в месяц авторы получают гонорары. Разумеется, можно было бы завести тривиального кассира. Хуже того – окошко с надписью «Касса». Но это было бы банально. Поэтому у нас автор получает честно заработанный гонорар из рук вице-президента. Кто еще может этим похвастаться?

Ходят легенды, что первые переговоры с самым ярким автором «Компьютерры» по имени Георгий Кузнецов относительно... перспектив в 1995-м провела именно она.

Остальное вы знаете. Стоит ли продолжать?

Няньки

Кузнецов нашего счастья

«Осведомившись у секретаря о том, что все комнаты справа и слева во всю длину коридора заняты редакцией, Остап напустил на себя простецкий вид и предпринял обход редакционных помещений... Таким образом он добрался до комнаты редактора, который, сидя на концессионном стуле, трубил в телефонную трубку».

Ильф и Петров, «Двенадцать стульев»

Некоторые полагают, что главный редактор – это очень серьезный человек в модном костюме. «Ролекс», «Мерседес» и «Паркер» прилагаются. Увы! Сумма перечисленных слагаемых не приводит к желаемому результату.

Но бывает и по-другому. Можно иметь в запасе несколько сильных высказываний. Например: «Настоящий компьютерщик должен начинать с Unix». Или: «Спрашивайте меня обо всем. У меня в голове большая свалка – я по должности обязан много помнить». Это уже ближе к цели. Для полноты образа добавьте большой рюкзак, где лежат черновики статей, «Словарь хакера», томик Витте... Не помешает неформальная футболка. Кроссовки и джинсы обязательны. В итоге вы получите главного редактора по версии «Компьютерры». Если не нравится, возвращайтесь к версии с «Ролексом». Посмотрим, кто выиграет.

Если когда-нибудь случится страшное и вы не сможете опознать очередной номер «Компьютерры» по обложке, если у вас появятся сомнения в его подлинности (сейчас подделывают почти все), настоятельно рекомендуем вам открыть вторую страницу и изучить визитную карточку еженедельника – главредовские «Четыре колонки». Они, подобно реквизитам водки «Смирнофф», строятся в следующей последовательности: Кузнецов, собачка, четыре колонки. Или, в интернетовском стиле, – Kuznetsov@FourColumns. Но с собачкой или без нее, Георгий Кузнецов – многоликий атрибут каждого номера. Он – автор, координатор, арбитр...

Именуют его по-разному: Snarky, Четыре Медвежонка, Снарки Борисыч, «Георгий Борисыч, вы...» и «Георгий Борисыч, ты...». Как правило, все мы против банальных «Гоша» и «Жора», – так выражаются незрелые люди. В частности, фидошники. К тому же это не в стиле. А стиль – это святое.

Никто не знает, откуда происходит энциклопедичность его ума. Сам он вспоминает, что один из знакомых назвал его «информационным животным». В действительности, это лучшая похвала. И каждый из нас тайно мечтает стать таким же.

Его сила – в умении избегать так называемых очевидных, напрашивающихся выводов. В привычке все подвергать сомнению, не верить на слово, ставить как можно больше вопросов. Возбуждать мыслительный процесс... Георгий Кузнецов служит постоянным катализатором редакционного процесса. Мы обожаем смотреть, как он «сажает в лужу» всяческих экспертов, демонстрируя гораздо более глубокое знание предмета, и с грустью осознаем, сколь скудны собственные хранилища данных.

Около кабинета главного редактора люди стараются не шуметь. За этой дверью куется стальной скелет «Компьютерры».

Комната №13

«...в отделе рабкоров узнавал, где здесь, согласно объявлению, продается макулатура; в секретариате выспрашивал условия подписки, а в комнате фельетонистов спросил, где принимают объявления об утере документов».

Ильф и Петров, «Двенадцать стульев»

 Американцы не любят число «13». Они вообще не любят неприятностей. Даже намеков на них. В отеле у них после двенадцатого этажа обычно идет четырнадцатый. Наверное, поэтому они так беззаботно улыбаются.

В России все наоборот. Вы выходите на работу в 9.13, берете 13-й автобус, привычно садитесь в поезд метро с тем же номером. Если бы пустили тринадцативагонные составы, последний был бы всегда полон. Наш человек любит неприятности и безотчетно стремится к ним. В этом загадка его души. Или судьба.

Редакторов «Компьютерры» судьба безжалостно поместила в кабинет № 13. Сначала она поиграла с ними, как со слепыми котятами, ибо на плане здания тринадцатая комната была отведена под корректорскую. Увы, когда в новом офисе вставили все стекла, судьба в виде указующего перста издателя привела редакторов в эту комнату.

Из окон редакционного помещения открывается живописный вид на кладбище. Это создает рабочий настрой и помогает отделаться от посторонних мыслей. В общем, здесь все способствует плодотворной работе с авторами и их творениями. Даже отвратительный плакат с надписью: «Скорее бы утро – и снова на работу».

Вот сидит на своем месте редактор Денис Викторов. Попытки навести порядок на столе, заваленном ворохом распечаток, факсов, проспектов и конвертов, давно позади. Единственное, что еще возможно, так это расчистить рабочий стол Windows 95. Ободранная книга Глушкова «Безбумажная информатика» глумливо выглядывает из шкафа. Его лучше не открывать до появления сборщиков макулатуры. Зато с возобновлением кампании по сбережению лесонасаждений не один том Моэма выйдет благодаря обитателям тринадцатой комнаты. Редактор Викторов мрачен. С утра пришлось разбирать три скандала. Затем косяком пошли бесплодные авторы с обещаниями. За ними – авторы плодовитые с толстыми трудами для рубрик «Мысли» и «На своей шкуре». Все они, как один, увлечены вопросами сатанизма, судьбой Unix'a и собственными результатами сравнения «Мерлина» и NT.

Разделавшись с плодовитыми, Викторов пытается отредактировать очередной материал, за которым уже давно охотится выпускающий редактор. Сам Денис выпустил номер неделю назад и теперь злорадно тянет время. Однако выпускающий нервничает все сильнее. Его лицо представляет собой застывшую маску, в которой удивительным образом соединились ярость, мольба и какая-то тупая решимость. Если предложить ему сейчас выпрыгнуть из окна, пообещав мгновенное завершение верстки, он прыгнет без тени сомнения. Иногда выпускающих редакторов пытаются вербовать религиозные фанатики и террористы.

Наконец-то наступает относительное затишье, и редактор Викторов берется за материал. На шести листах автор живописует процесс заключения договора между сетевым провайдером и заинтересованной в нем фирмой. Разумеется, статья называется «За связь без брака».

Это десятая за последний месяц статья с таким заглавием. Связь без брака преобразуется в «Брак по расчету». Но и этот заголовок крайне популярен. По тем же соображениям отвергаются «Узы Гименея», «Неравный брак», «Душа в душу» и «Совет да любовь». Не лучше выходит с «Обручением», «Помолвкой» и «Горько!». Последний заголовок столь отчетливо передается мимикой редактора, что приемная комиссия ГИТИСа моментально зачислила бы его на выпускной курс.

В итоге материал получает не менее остроумный заголовок «Узы Интернета», и можно переходить к содержимому. Автор легко оперирует такими фразами, как «войти в браузер», «почта будет опорожнена», «сливать файлы» и «канализация». Тема каналов связи вообще вызывает у авторов странные ассоциации, а у редактора – желание преподнести каждому из них патентованное лекарство от метеоризма.

Когда правка окончена, Викторов тихо выдыхает: «Воды!» Молча, автоматическим движением выпускающий редактор наливает кружку кипятка. Сам он не расстается с чайником, поскольку постоянно пьет кофе...

Вот, помахивая двумя портфелями, спешит на работу еще один редактор – Андрей Шипилов. В одном портфеле у него ноутбук, в другом – юмористические творения. Он отвечает за раздел сатиры и юмора.

Случайные посетители обычно посматривают на Шипилова с подозрением. На его лице, кажется, навсегда застыла зловещая и издевательская улыбка. С таким выражением он читает и правит материалы. Авторы в порыве антагонизма, иногда с деланой заботой, сообщают друг другу: «Шипилов тебя читает». В таком случае потерпевшему достаточно заглянуть в редакторскую комнату, чтобы испортить себе настроение на весь день, ибо вид Шипилова не обещает ничего хорошего.

Недавно он сдал тему номера, в которой заклеймил пиратов. Однако сегодня пиратская тема забыта. Эксперименты с настройками компьютера привели к самому печальному результату – систему надо переустанавливать заново. «У вас есть пиратский диск с Windows?» – пытается он выяснить у каждого встречного. Сотрудники мычат что-то нечленораздельное и с озабоченным видом разбегаются по кабинетам. Как знать, не нанят ли Шипилов страшной BSA? Ведь, говорят, за это теперь и наказать могут.

С тем большей нежностью прячутся подальше «Самые популярные...», «Сборник №1» и «Все для Windows». Никто даже не замечает, что на пиратских дисках черным по белому написано: «Компания Microsoft представляет свои продукты». Идиотизм этой надписи в суете никого не смущает.

Неожиданно в редакторскую вбегает растрепанный человек с красными от пива и бессонницы глазами. Он набрасывается на Шипилова и громко кричит: «Я тестировал модемы, вы понимаете, мо-де-мы! Послушайте, гражданин, я вам говорю! Побайтно: м-о-д-е-м-ы! Вы не поверите, "курьеры", "курьеры", тридцать шесть тысяч одних "курьеров"!» Приходится звать охрану и выносить повредившегося в уме автора. После этого преобразившийся и как-то повеселевший Шипилов берется за очередную груду лимериков и анекдотов. Юмор – великая сила!

А вот прогуливаются по коридору недавно принятые редакторы. Они уже выпустили по первому номеру и спешат поделиться впечатлениями, как молодые мамы, наперебой обсуждающие друг с другом эпизоды рождения своих первенцев. Увы, врачам-психотерапевтам их разговор явно не понравился бы:

– А она набросилась на меня и требует полосы...

– Я и говорю, запятая там должна стоять!

– Правильно, а то приходит, понимаете ли, и как закричит!

– Вот-вот, я ее вычеркиваю, а они ее снова ставят!

– Я ей в следующий раз все выскажу!

– Вот это правильно, это же деепричастный оборот!

Оставим их. Впереди у них полная приключений жизнь в «Компьютерре».

 Вот голодной тигрицей несется по коридору художественный редактор Дарья Камышникова. Все ухищрения голливудских киношников не позволили бы воссоздать столь яркий образ. Попробуйте только не подготовить в срок материал для отправки на верстку! Вы вряд ли доживете до следующего дня. У художественного редактора «Компьютерры» всего два состояния души. Оба они отчетливы и кристально чисты.

Когда тигрица сыта, то есть верстка загружена работой, редакторы выдали на-гора картинки, врезки, комментарии и собственно тексты, – то все спокойно. Она позволяет себе на время стать дизайнером и мягким, но не допускающим возражений тоном рекомендует верстальщикам: «Этот врез я бы чуть оттенила» или «Я бы поменяла эти врезки местами. Ну кто так делает! Вот Комар с Меламидом на мою голову объявились!».

Но не дай вам бог задержать материал! Последствия сорванной поставки наркотиков и неминуемого выезда группы рэкетиров меркнут на фоне ярости Дарьи Камышниковой. Считается, что она пользуется заслуженным уважением коллектива. Во избежание травм и тяжелых физических повреждений, несовместимых с жизнью в «Компьютерре», с этим мало кто спорит. Как правило, это лишь предмет перешептываний в курилке, смолкающих при появлении нового курильщика. Это не подозрительность. Скорее – вспышки разума.

Лучше всего быть оффшорным редактором. Мы еще довольно слабо представляем себе, что такое этот самый «оффшор». Чего не скажешь о внешних редакторах. Они распознали в такой схеме работы золотую жилу.

Это что-то вроде приходящего мужа. Или суррогатной матери. Девушки на час. В общем, гораздо больше возможностей, чем обязанностей. Удивление при столкновениях с редакционными буднями – их привычное состояние. С постоянными сотрудниками они разговаривают, как с малыми детьми. Если успевают их догнать. Оффшорному редактору не знакомы валидол, валерьянка и инжекции адреналина. Это здоровые и спокойные люди. На фоне штатников они напоминают бравых спортсменов, только что вышедших из бассейна. Идиллия тоталитарного искусства. Редкое сочетание физической формы и здравого ума. Постоянное стремление к гармонии. Умение уйти от конфликтов и сложных производственных ситуаций.

Это наша смена. Наш резерв. Засада. Когда враги уверятся, что наши силы на исходе, оффшорные редакторы вольются в ряды.

 Иногда их воспринимают как лазутчиков. Чаще всего – Олега Татарникова. На каждой редколлегии именно он подбрасывает черные шары. Критикует сложившиеся отношения. Потрясая дорогим журналом за 50 фунтов стерлингов, указывает, как надо работать. Мы прощаем ему все. Поскольку оффшорный редактор действует в поле. Щупает вещи собственными руками. Дышит свежим воздухом рынка. Он может представить описание пылесоса и выдать его за новую конструкцию монитора. Мы поверим ему безоговорочно. Значит, так надо.

Не хуже обстоит дело с Михаилом Гениным. Он, наверное, единственный из нас, кто умеет правильно жить. Юридическое образование и знание законов позволяют ему чувствовать себя защищенным в нашей непростой жизни. Когда его спрашивают о том, как это ему удается, он достает Кодекс и сообщает: «Настоящая бумажка! Фактическая! Броня!» Все мы завидуем ему. Иногда, когда обсчитают в магазине или подсунут гнилую колбасу, мы жалуемся ему. Он выслушивает нас с грустью учителя, прощающего лепет нерадивых учеников. Права потребителя для него -главная тема. Говорят, сам для себя он ее уже решил.

Вот легким шагом сошедшей с картины Моны Лизы, в лихо заломленной фуражке федеральной почтовой службы, движется по коридору Лена Дубальская. В штатном расписании ее должность значится коротко и ясно: «письмоносец». Письма, правда, волокут в мешках два боя, взятые напрокат в почтовом отделении. При всем обилии корреспонденции лишь письмоносец в состоянии содержать свое рабочее место в идеальном порядке. Все остальные под шумок заваливают отходами производства подоконники. В связи с этим жалюзи от фирмы «Ваша тайна» всегда плотно закрыты. Кстати, распоряжение издателя «О содержании подоконников в чистоте и ежедневном мытье рук» еще, кажется, в силе. Дело у Лены Дубальской спорится. Самая большая кучка писем -признания в любви. Кучка поменьше – письма, содержащие один и тот же вопрос: «Почему у вас на фотографии баба, а на письма отвечает мужик?» Далее идут наезды – грубые, средние и мягкие. Маленьким Эверестом возвышается пачка с письмами сумасшедших. До сих пор это наводит на размышления о деятельности региональных распространителей. Наконец, из всех мешков удается выудить те три письма, которые кроме восторгов содержат еще и разумный вопрос.

Говорят, что только Лена Дубальская держит руку на пульсе страны. Пульс, судя по всему, пока нормальный. Давление в норме. Новый да Винчи обязательно напишет портрет Лены. В следующем веке нефтяные дельцы, лотрясая пачками кредитных карт, будут охотиться за ним.

Вот с видом дисквалифицированного частного пристава несется Олег Булатов. Звон шпор и цепей на его сапогах слышен задолго до появления их владельца. Это шеф корреспондентской сети. За ним, постоянно сцепляясь и царапая друг друга, крадутся корреспонденты. От Булатова зависит, послать корреспондента в шикарный отель на презентацию или в недостроенный офис начинающей фирмы, где дадут лишь чашку кофе, а пресс-релиза и вовсе не дадут.

Умение журналиста выбить у Булатова выгодное задание считается проявлением профессиональной зрелости. Лучше всего это выходит у человека с красноречивой фамилией Нескоромный, а также у продолжателя династии заводчиков Демидова.

 К вечеру напряжение в редакторской комнате иногда спадает. Выпускающий редактор перечитывает «Приглашение на казнь». Не то чтобы он очень любил Набокова. Он даже не помнит на какой странице остановился в прошлый раз. Поговаривают даже, что это одна и та же страница. Зато заголовок делает книгу щемяще близкой.

Остальные редакторы ковыряются в материалах. «Авгиевы конюшни» почти расчищены. Из основной породы даже отсеян благородный металл. По крайней мере, какие-то файлы мерцают в каталоге «READY». Единственное, что может потревожить этих измученных людей, так это приход издателя.

 Даже главный редактор, которому, вероятно, в военной организации полагались бы генеральские погоны, вряд ли сможет расшевелить своих подчиненных. Это может получиться лишь у издателя, просто и без обиняков именуемого Президентом.

Говорят, именно так записана его должность в трудовой книжке.

На соседнее кладбище опускается ночь. И лишь одичавший сторож, привычно вышагивающий между могилами с трехлинейкой времен империалистической, поглядывает из-под лохматых бровей на сияющие в ночном небе окна. Два из них – окна тринадцатой комнаты. В комнате с несчастливым номером трудятся счастливые люди. Они делают «Компьютерру».

 Их доля

Ох, и тяжела ты, доля журналиста, особенно в «Компьютерре»! Работы – море. Ответственности – горы. Интересно, аж дух захватывает. А начиналось-то все как прозаично!

Вот она, краткая биография среднестатистического компьютерного корреспондента.

Жил-был человек. Никого не трогал. Возможно, где-то учился или работал. Потом увидел компьютер и с тех пор от него не отходит – разве что поесть, да и то изредка. Потом решил, что знает уже достаточно. И захотел поделиться своими мудрыми мыслями. Пришел в «Компьютерру». Понял, что знает далеко не все, и с тех пор читает, не поднимая глаз, и пишет, не покладая всех десяти пальцев по системе Шахиджаняна.

Распорядок дня у корреспондента такой: с утра подъем, включение компьютера. Хорошо, если есть Интернет, – ныряешь в него. Если Интернета нет – ныряешь в ванну. Принял информационный и водяной душ и окончательно проснулся.

Отлично, теперь – за репортаж. Намедни-то наверняка какая-нибудь пресс-конференция случилась. Начинаешь вспоминать, о чем, и припоминаешь: креветки были во фритюре, шампанское, рыба какая-то жареная (фуршет – вещь приятная). Идешь глубже – и вот она, вспышка: компания представила новый продукт, немножко рассказала о нем и потом еще час честно признавалась журналистам в своих потрясающих успехах.

Ни дня без строчки! Текстовый редактор уже призывно мелькает курсором, и ты бодро начинаешь стучать по бывалой клавиатуре, создавая очередную нетленку еженедельного масштаба и выцеживая крупицы полезной информации из мощного потока рекламной шелухи, оставшейся на кассете диктофона, в куче пресс-релизов и в собственной голове. Иногда пишется легко, иногда вообще не пишется. Тогда начинаются муки журналистского творчества: хождение взад-вперед, частое курение, массаж висков, нахмуривание бровей... В результате какое-то количество текста все же оказывается на винчестере. Наскоро перекусив, исчезаешь в направлении очередной пресс-конференции.

 Гостиница, конференц-зал, ряды стульев, большое количество пишущей братии. Коллеги из других изданий. Презентация (брифинг, пресс-ланч, бизнес-ланч, конференция, кофе-брейк, пресс-тур, семинар, речь... продолжите сами), посвященная самому лучшему и конкурентоспособному имяреку. Маркетинговая активность пиаров, произносимые в нос фамилии участников. Фуршет... Все. На улице уже смеркается. Дальний путь лежит в редакцию. Верно говорят, что корреспондента, как и волка, ноги кормят.

В редакции собрались свои братья-корреспонденты и отцы-редакторы. Корреспонденты делятся на тех, кто появляется в редакции каждый день или раз в неделю (это те, кто работает), два-три раза в месяц (это те, кто делает вид, что работает), и раз в месяц – в день зарплаты. Говорят, что есть еще и такие, которые вообще в редакции не появляются, но это странные люди, я их никогда не видел.

Работа корреспондентов заключается не только в посещении пресс-конференций. Часто редактор, «раскручивая» очередную «тему номера», обращается к корреспонденту с просьбой написать материал, или сам корреспондент находит о чем написать.

И вот вы уже пишете интервью, статью или даже ведете «журналистское расследование». Тут-то и начинается самая беготня: в одну компанию надо съездить, потом в другую, после – в третью.

Когда выходишь за рамки пресс-конференций и оказываешься в офисе компании, начинаешь понимать разработчиков и сочувствовать им. Очень, доложу я вам, интересно посмотреть, как рождается продукт. Особенно, когда это продукт с большой буквы. Иногда даже невольно закрываешь глаза на некоторые недоделки. А потом расплачиваешься за подачу заведомо искаженной информации. Грустно, но такова святая журналистская обязанность – писать объективно.

Для того чтобы авторы писали объективно и умно, и существуют редакторы. Они подобны генералам: направляют репортеров туда, где бушует жаркая схватка и можно разжиться «горячими» новостями, и после «битвы» распоряжаются по своему усмотрению вашими «трофеями». Ну, а главный редактор – это маршал нашей «армии». Его задача – осуществлять стратегическое планирование и следить за дисциплиной в своих «войсках». Именно главный в случае чего спросит с корреспондента за репортаж.

Вот она какая, жизнь журналиста «Компьютерры». И если вам захотелось попробовать себя на этом поприще – не стесняйтесь, приходите к нам!

Хороший автор — это отредактированный автор

Вечная для журналиста тема. Народное словотворчество питает бурную жизнь нашего великого и могучего языка. Речь масс порой не просто изумляет, а восхищает – умеют же люди! «Классический классицизм», «первые пионеры», «более вкуснее», «это расширит кругозор ваших знаний», «проезжая мимо, у меня слетела шляпа»...

По сравнению с мощным потоком народного творчества скромные будни нашего коллектива, конечно, не могут впечатлить, но все-таки и у наших жеребцов-авторов хватает словесного помета. И наши литературные редакторы – главные чистильщики редакционных конюшен.

...Илья Хрупалов и Саша Шевченко за работой. Трещит клавиатура, льются рекой красные чернила. Страшно подойти – они всегда чем-то недовольны, все подвергают сомнению. Спросить о чем-то – тоже страшно: придерутся к каждому слову и отправят учить букварь.

На столе у каждого, в золотой застекленной рамочке – «Должностная инструкция литредактору». Представляем ее вашему вниманию.

/. Литредактор, к борьбе за чистоту родного языка будь готов!

2. С автором будь строг и не дозволяй ему панибратства: при попытке сослаться на высшую идею, якобы недоступную тебе, требуй предъявить источник, – если он написан на английском, то удвой свое рвение. Не исключено, что автор не очень силен в этом языке. Используй Webster's Dictionary в роли танка. Если не дрогнешь, то, скорее всего, сумеешь доказать всю «кривость» авторского перевода. Если в источнике – русский текст, то, проявив настырность, ты все равно поймаешь автора хоть на каких-нибудь неточностях.

3. Обнаружив ошибки, знай, что твой компьютер подобен истребителю с двумя гашетками -это клавиши Backspace и Delete. Тренируйся постоянно – твоя рука должна научиться жать на них не уставая, без колебаний. Знай, что хороший автор – это отредактированный автор.

4. Встретив сопротивление, памятуй о том, что перед применением Delete ты можешь выделить все, что считаешь нужным. Смело экспериментируй. Результат, скорее всего, тебе понравится. При отсутствии авторского раскаяния применяй Ctrl+A.

5. Береги автора, как зеницу ока. Относись к его творчеству, как к ручью, несущему свои воды в могучее русло «Компьютерры». Если он поймет, что вылавливаемые тобой ошибки равносильны мусору и дохлым кошкам, несовместимым с нашим журналом, то преисполнится к тебе любовью и искренней благодарностью. Если же он еще не созрел для этого, тогда переходи ко второму пункту данной инструкции.

...Вот нас уже обвиняют в том, что мы мешаем производственному процессу, дескать «встретимся за чаем», «уйди, у меня из-за тебя "Орфо" виснет» и так далее. И мы спешим удалиться. Отвлечешь литературного редактора – посеешь глюк в 50 тысячах номерах «Компьютерры».

Стоп-кадры

Лица бывают разные. Это лучше всего известно производителям электробритв и фотокорреспондентам «Компьютерры». Девиз последних: «Естественность». В погоне за ней они готовы фотографировать человека в любой ситуации.

Что значит «естественно»?

Желательно, чтобы в момент съемки человек стоял с как можно более глупым видом, открыв рот и выпучив глаза. Годятся оживленная мимика и жестикуляция. Хорошо, если у объекта съемки что-нибудь не в порядке. Бородавка, мятый пиджак, растрепанные волосы – это считается творческой и профессиональной удачей.

Судьба фотокорреспондента трудна. Год за годом он вынужден фотографировать одних и тех же. Рельефы лиц изучены досконально. С закрытыми глазами наш фотокорреспондент может побрить президента любой компании или нанести макияж девушке-пиару.

Именно работа с одними и теми же персонажами рождает неодолимое желание разнообразия.

Когда «Компьютерра» выходит, качать права уже бессмысленно. Никто не виноват, что вы так выглядите. Надо было быть внимательнее. Не открывать рот. Выгладить пиджак. Не моргать. Секрет красоты прост, но дается с большим трудом.

Иногда наши фотокорреспонденты приносят свои художественные работы. Вне службы это истинные художники, способные сутки проводить в студии, «ставить кадр». Это люди искусства. Вынужденные зарабатывать свой хлеб на презентациях и пресс-конференциях.

Когда вы ругаете их, не забывайте о судьбе многих художников. Нищих гениев, чьи работы были признаны века спустя. Говорят, грядет эпоха цифровых фотоаппаратов. Компьютеры скоро начнут фотографировать сами. Автоматически закрашивать бородавки. Разглаживать пиджаки. Открывать закрытые глаза. Выращивать на лысинах пышные шевелюры.

Вот тогда вы вспомните «живые» фотографии и со слезами умиления будете часами любоваться ими.

Ох, рано встает охрана...

С глухим лязгом за спиной захлопывается массивная железная дверь. Вы поднимаете глаза и натыкаетесь на колючий вопросительный взгляд:

– Извините, вы к кому?

В то время как театр начинается с вешалки, «Компьютерра» начинается со столика охраны. И каждый, миновавший железную дверь, неминуемо будет отмечен в огромном журнале. Такая уж у них работа – сидеть целый день напролет и писать про каждого: во сколько пришел, во сколько ушел.

Самое главное неудобство для остальных сотрудников редакции состоит в том, что охранников у нас мало, всего восемь человек, а народу в редакцию ходит порядочно – всех, естественно, не запомнить. А каждому хочется, чтобы именно его-то и узнавали в лицо. Лишняя остановка в своем стремительном движении только ради того, чтобы (уже в который раз) назвать свою фамилию, – иногда раздражает (особенно, конечно же, молодых). Но ничего не поделаешь – так надо. К тому же за полтора года существования охраны мы уже сумели потихоньку привыкнуть друг к другу.

Слава богу, за этот срок в редакции не произошло ни одного серьезного катаклизма, и нашим хранителям не пришлось проявлять себя ни в тушении пожара, ни в отражении разбойного нападения. Но мы уверены, что, если возникнет необходимость, они, ведомые своим бригадиром Вячеславом Перевозовым, справятся с любой напастью. И это ощущение позволяет нам спокойно заниматься своим делом.

А больше всех охрану любят у нас на верстке. Хотя, может быть, и странною любовью: наши верстальщики с восторгом рассказывали о том, какой хороший у охраны холодильник и что у них всегда можно достать консервный нож.

А ночью, когда все уже разошлись по домам, а на верстке улеглись спать, по коридору «Компьютерры» тихо, как призраки, ходят наши охранники и гасят за нами свет...

  Семь верст до небес – и все в «Пижамкере»

Компьютерная верстка в «Компьютерре» занимается самым главным -придает наглядность мыслям (умным и не очень) и воплощает их в макет. Руководимая очаровательной Дашей Камышниковой, наша верстка превращает вульгарные ASCII-коды авторов в изящно оформленные красочные журнальные страницы. Вот они, наши чудо-верстальщики: Олег Дмитриев, Борис Левицкий, Максим Кузнецов и Виктор Жижин.

Итак, как же это все происходит... Творческий процесс обычно начинается в понедельник и продолжается до момента отъезда пленок на поезд «Москва-Хельсинки», то есть до 17.00 четверга.

Понедельник, в отличие от известной поговорки, для верстки день отнюдь не тяжелый. До вторника здесь царит рабочий покой, звучит трансовая музыка, и обратиться к верстальщикам с какой-нибудь просьбой можно без вреда для собственного здоровья. Однако, чем дело ближе к финалу, тем обстановка на верстке становится все более и более нервной, сканер разгоняется не на шутку, в воздухе сгущаются испарения спирта и тревожно попискивающего кондиционера. Вот что сказал по этому поводу один верстальщик, пожелавший остаться неизвестным: «Во вторник мы напрягаемся постольку поскольку, так как у нас есть будущее, есть среда. А в среду мы вынуждены уже напрягаться безотносительно, в среду у нас будущего уже нет! А к Даше, если что не так, в эти дни вообще подходить опасно – укусит, съест и не подавится. Зато, если все плохо-плохо-плохо, а затем – хорошо, то вполне можно стать свидетелем искренних танцев художественного редактора на столе...»

 Однако, если корреспонденты «не тормозят», литературная редакция «в ударе», фотонабору не взбрендило в его микропроцессорную голову «рухнуть» в самый неподходящий момент и проявочная машина не захлебнулась фиксажем от удивления, что в ее нутре размножаются лягушки, – то к утру четверга героический процесс созидания «Компьютерры» подходит к своему счастливому завершению. Пленки упакованы, все дышат спокойно и расслабленно, пульс и кровяное давление у верстальщиков и выпускающих редакторов в норме (при виде застеленной кровати эти люди могут уснуть на месте). Теперь можно отдыхать три дня. А в воскресенье вечером... Скорей бы утро – и снова на работу!!!

Начальник тактовой частоты

Сейчас никто уже и не помнит, как он появился в редакции. Ходят слухи – прилагался вместе с Novell NetWare, прямо в коробке. Есть и более смелые гипотезы – будто бы устроился по объявлению или по знакомству, но в это мало кто верит.

Сеть в «Компьютерре» сейчас организована немаленькая, и все эти жилы, кабели и прочее сходится в одной комнате – серверной. Там у Женьки что-то вроде пульта управления – паучье логово. Дергает он за нити – крутится-вертится колесо «Компьютерры», и не дай бог ему приостановиться. Передвигается Кривошеев по коридорам редакции тоже как-то по-паучьи: боком и исключительно непрямолинейно. (В моде придерживается рабочего стиля одежды цвета магнитного слоя дискет.)

В логове Женя хранит свой любимый компьютер фирмы Sun. Он ласково зовет его Саней, никогда не ставит на него бутылку с пивом и держит на нем редкого для московского офиса зверя – операционную систему Solaris. По большому знакомству он иногда разрешает главному редактору (кстати, поклоннику Unix) фотографироваться рядом с Саней или хакать на нем по восточным регионам России.

Другая гордость Евгения – Tricord, наш главный сервер («сервак» – как он сам говорит). Величественно расположившийся в серверной, этот чудо-компьютер, по-моему, единственный нисколько не боится Женьку и в нем не нуждается.

Евгений рассказывает, что Tricord поистине неубиваем. На нем стоит несколько хитроумных замков, внутри поддерживается какая хочешь температура, и нет надежнее места для любимого Женькиного пива «Miller».

Все остальные аппаратные средства в редакции Женьку откровенно побаиваются. Он зверски имплантирует заносчивым верстальным станциям Windows NT, запрещает беспамятным «Аптивам» гулять с QЕММ'ом и заставляет сетевые принтеры выводить лишние странички с ничего не значащим содержанием в виде звездочек и прочей ерунды. Моя «Аптива» (в общем примерная и покладистая девочка, не замеченная в глюках и вирусах), когда к ней подходит Женька, – и та съеживается, как пациент в кресле дантиста, и дергается картинкой монитора.

 Евгений Кривошеев – наша техническая поддержка, я бы даже сказал – опора. Он заведует в «Компьютерре» всем, что только проводит электрический ток, имеет тактовую частоту и обыкновение «падать» или «виснуть»: сеть, компьютеры, телефоны, кондиционеры, микроволновая печь и даже холодильник. Клянусь, ни одна лампочка не вкручивается в редакции без его ведома. За то и ценим Евгения.

  Отдел нашего распространения

Глядя на последнюю полосу нашего еженедельника, невольно закрадывается сомнение: «Неужели действительно в стольких городах нас читают?» А как журнал попадает туда?

Этим занимается отдел распространения (что собственно и следует из его названия). Они живут у самых дверей, очень обособленно – у них даже есть экспедитор Гена, водитель Андрей и свой чайник (как электроприбор).

Изредка сотрудников отдела распространения можно встретить в других комнатах, но вид у них растерянный, и уходят они быстро, отдав исправления или макет объявления о подписке. Но каждый понедельник вся редакция с нетерпением ждет появления Юры Тихонова с пачкой свежей «Компьютерры» под мышкой. Тут же, с заискивающей улыбочкой, подходят редакторы, за спины которых прячутся репортеры с тайной надеждой урвать номерок из первой пачки. Руководит распространением Сергей Тимошков. Он очень хороший: если его попросить, то он всегда добудет самый раритетный номер. А еще там работают Алла Кисель и Наташа Шустова. Они знают поименно всех наших региональных распространителей и часто по ночам говорят с Камчаткой. Именно благодаря им «Компьютерру» можно найти в 156 городах России и, более того, можно узнать, где именно ее там искать.

Но отдел распространения занимается не только этим. На всех выставках, где есть стенд «Компьютерры», всегда можно встретить Игоря Широнина – выставочное лицо нашего журнала. Он знает разные иностранные языки, давно выучил наизусть календарь компьютерных свершений.

Вот и все, что я знаю об этом загадочном, почти как 31-й, отделе, но я знаю наверняка, что именно благодаря им «Компьютерру» читает не только литературная редакция.

 Укротители цифр

...Ведомости. Деньги. Ценности. Недвижимость, невидимость и неслышимость. Дебет и кредит. Ответственность. И цифры, цифры, цифры... Разумеется, есть "1C". Да с нее разве спросишь! А тут еще комиссии, проверки, налоговые полиции... Вот и работай тут!

Иногда приезжают всякие – проверяльщики и перепроверяльщики. Вынюхивают, выведывают... даже в дымоход заглядывают. Однажды экстрасенса наняли. Ходил он, свечки жег, над гущей кофейной шептал что-то. Потом завопил: «Вот они, спрятанные деньги!» – и к вентиляционному люку полез. Вытащил оттуда котенка тощего, уличного. Так ничего крамольного и не нашел. Да и откуда? Мы ж не бумажки фальшивые печатаем...

А ведь могли бы ревизоры за любую ошибку уцепиться, могли... Да только не было ее, ошибки. А все они – тихие и незаметные бухгалтеры наши. Любовь Петровна, Ольга Викторовна и Наташа.

Говорят, деньги счет любят. Особенно в том случае, если они не с неба падают. И считают эти милые женщины с утра до вечера, все проверяют. Чтобы жилось нам спокойно. Чтобы на мороженое нам хватало. Чтобы свет не отключали. Чтобы «Компьютерре» ничто не мешало каждую неделю рождаться заново.

Мы их почти не видим. Работаем. А они считают. Внимательно и аккуратно. Наши богини приходов и расходов.

Ясный взгляд на вещи

Если когда-нибудь у вас выдастся свободное время и вы решите глянуть к нам, ее вам не миновать. Она неотвратима, как судьба. У тех, кто впервые переступил порог редакции еженедельника, его образ остался навеки связанным отнюдь не с личностью главного редактора и даже с издателем, а именно с ней. Зовут ее Марина Комиссарова. Она самая явная по кадрам. И в ней, как поговаривают местные мистики, воплотился юный дух «Компьютерры».

Если, придя в наш журнал, вы столкнетесь в коридоре с воздушным существом – ослепительная улыбка на устах, в руке радиотелефон, знайте, это и есть наша Марина. Ослепительная улыбка и радиотелефон – это две вещи, с которыми Марина не расстается никогда и ни при каких обстоятельствах, по крайней мере, в стенах «Компьютерры», вне этих самых стен Марину никто никогда не видел. Я, во всяком случае, тех, кто видел, не встречал. Как бы рано вы ни пришли на работу, – Марина уже здесь, как бы поздно вы ни уходили, – Марина непременно попрощается с вами из своего кабинета №6. Если спросить у нее, уходит ли она когда-нибудь с работы, Марина молча и загадочно улыбнется в ответ.

Некоторые ее побаиваются, потому что она все про всех знает. Да и как не знать: Марина то и дело раздает нам хитроумные анкеты, а потом долго изучает их в своем кабинете, бормоча при этом какие-то заклинания. Зато сама она – полная загадка для других.

Честно говоря, мы ей сочувствуем. Она взвалила на себя титаническую работу – собрать в стенах «Компьютерры» все самое лучшее, будь то авторы, журналисты или рекламные агенты. Не щадя себя, рыскает она пытливым взором по городам и весям СНГ в поисках «плохо лежащих» кадров. Может быть, поэтому так разнообразен кадровый состав «Компьютерры»...

Она возникает неожиданно и шепчет доверительным тоном: «Я такого автора чудесного отыскала! Пойдем, побеседуем с ним».

И мы идем.

 Художника обидеть легко

По понедельникам, вечером, когда начинают сгущаться сумерки, воздух в коридоре «Компьютерры» уплотняется, и из него неслышно материализуется Алексей Бондарев. Впрочем, говорят, что иногда это случается и в другие дни недели, но уж в понедельник такое происходит всенепременно. Бондарев появляется не сам по себе, его возникновению всегда предшествуют одни и те же события. Сначала в воздухе появляется какая-то нехорошая аура. По углам начинают собираться озабоченные группки по два-три человека, все чаще звучат слова, малопонятные непосвященным: «Входит!» – «Не входит!» – «Порезать!» – «Не порезать!»

– «Если порежем, он не переживет!»... Во взоре выпускающего редактора начинает читаться отчаяние и безысходность. При одном взгляде на него становится ясно – вся надежда только на чудо. И чудо непременно случается. Оно воплощено в образе Алексея Бондарева.

Алексей Бондарев – художник. Именно его карикатуры украшают каждый номер «Компьютерры», без Алешиных рисунков журнал потерял бы значительную долю своего шарма.

Но дело в том, что хитроумные выпускающие редакторы нашли рисункам Алексея еще одно, чисто практическое применение. Хитрость вот в чем. Одна страница нашего еженедельника вмещает шесть с половиной килобайт текста, поэтому идеальными с точки зрения компьютерровского редактора были бы материалы размером, кратным 6,5, то есть на одну, две, три и так далее страниц. Но упрямые авторы никак не желают считаться с такой насущной потребностью и приносят статьи совершенно произвольного размера. Ну как тут быть?! А вот как: надо взять бондаревские рисунки и рассовать их по пустым местам – туда, где не хватило текста.

 Хороших художников на свете много. Но у Алексея есть одно удивительное свойство. Со стороны это выглядит так: он медленно берет стопку статей, на мгновение задумывается и... исчезает. Но исчезает он неспроста: спустя несколько мгновений на вашем столе появляется аккуратная стопка рисунков. Алексея же вы больше не увидите до следующего понедельника или до пятого числа следующего месяца (в этот день выплачиваются гонорары). Ходят разные слухи о том, что происходит между исчезновением Алексея и появлением рисунков. Некоторые считают, что здесь не обходится без потусторонних сил. Другие поговаривают, что Алексей на самом деле никуда не исчезает, а просто тихонько сидит где-нибудь в уголке и творит. Просто никто его не замечает в редакционной суете и суматохе.

Кто его знает, как оно на самом деле. Однако без Алексея наша жизнь была бы менее интересна. Скажу вам по секрету, что это именно он привел в нашу редакцию преподобного Учителя АН аль Мак-Чу, чью заряженную фотографию мы напечатали в номере 45(172).

Кнутом и пряником

Реклама – это песня и двигатель торговли одновременно. Хорошо, когда рекламы много. Когда ее еще больше – это просто замечательно. И несмотря на мнение некоторых (не будем указывать пальцем), реклама полезна «Компьютерре» в той же степени, в которой кошкам полезен Whiskas, а младенцам – памперс.

Рекламы, как и всего на свете, можно добиваться двумя путями: методом кнута и методом пряника. Второе предпочтительнее, тем более что рекламодатели гораздо больше любят сладкое. Технология, которой рекламный отдел, в особенности Елена Перевозова, владеет в совершенстве, такова: дать понять рекламодателю, что он самый главный, самый желанный и самый нужный, после чего брать рекламу (пока тепленькая) и приступать к обхаживанию следующего клиента.

Реклама – как женщина. Ее нужно жаждать, ждать, ходить за ней за тридевять земель и, аккомпанируя себе различными гремящими инструментами, петь ей серенады под окном. Для пения необходим голос, и уж что-что, а голос у нашего отдела рекламы есть. Голос нежный, голос сладкий (я бы сказал, пряничный). «Миленький, ну дай рекламочку, ну о-о-очень хочется», – слышишь зачастую, проходя мимо отдела «рекламщиков». Устоять почти невозможно (это, кстати, видно и по количеству рекламы в номерах). Наши «сирены» – Елена Перевозова и Света Сазонова. Так и хочется сравнить «рекламщика» Андрея Краснова с аргонавтом, попавшим в сладкий плен.

Ах няня, няня...

– Раиса Леонтьевна, дайте пожалуйста бумаги! Да, для ксерокса. И для принтера. Карандашницу? Спасибо, у меня уже две. Но все равно давайте. А ручку можно? А карандаш? Тоже можно? Спасибо!

– Раиса Леонтьевна! Дайте пожалуйста нитки. И иголку. Пришьете сами? Да я вроде пуговицу и сам как-то... Ну, спасибо!

– Раиса Леонтьевна! Мне нужен стол. И стул. Дадите? Просто так? Не может быть!

– Раиса Леонтьевна! Вам не помочь?

– Да нет, спасибо!

Она наша няня. Добрая Раиса Леонтьевна. Наш офис-менеджер. Что было бы без нее, никто не знает, наверное, все бы рухнуло. Мы были бы разуты и раздеты. В редакции были бы сквозняки. Мы ходили бы сопливые. Возможно, заболели бы свинкой. Она слушает нас с серьезным видом. Но для нее мы все – большие дети. И только случайно оглянувшись, ловишь добрый и нежный взгляд. Ах, няня, няня!

Ее имени вы не увидите в выходных данных «Компьютерры». Но не сказать о ней в день рождения нельзя.

Без няни, говорят, не было бы Пушкина. Так-то!

Как это делается в «Компьютерре»

(монолог жены компьютеррщика)

Что я хочу сказать за «Компьютерру»? Вы все знаете, как это делается: собираются семеро безумно смелых и сидят целую ночь; чайник превращается в морозильник, борщ подергивается зеркальной пленкой, дети спят рядом и покрываются гусиной кожей, так как в доме течет батарея, а починить ее некому.

А они там сидят за верстаком и паяют. Хоть бы раз на него взглянуть, на этот Содом. А ведь когда там у всех начнется Гоморра, уже поздно будет что-нибудь менять.

И потом эти бесконечные вопросы. Когда родился Христос? Между кем и кем были греко-персидские войны и что на этом месте теперь? Может, загнать в главный сервер Большую Советскую Энциклопедию? Но что характерно – в номере напечатано совсем не то, что было на самом деле. Вот и понимай как хочешь! Если кого-то из них дисквалифицируют, они пойдут в акушеры. По крайней мере, принимать роды каждую неделю они уже привыкли.

А что я могу сказать за эти лица? Все как на подбор из Лиги защиты животных. Они такие задумчивые, такие романтичные, пока не возьмешь в руки и не прочитаешь. Товарищи, откуда берется такая страсть?

И опять вспоминается борщ, который не съедается неделями, и дети, читающие «Компьютерру» во время завтрака, обеда и ужина. «Ну-ка, покажи здесь папу. Что, не помнишь, который из двух? Я ж тебе сто раз показывала – вот этот справа, в рубашечке. Рубашечку помнишь? Ну вот. А с собакой – это другой дядя. А где компьютерчик? Правильно, это компьютерчик. А где мониторчик? Молодец. Не рви, не рви, малыш, страничку – это папа написал! Что значит, какой папа? Вот же, ты сам на картинке показывал! Ну, уходит рано. Ну, приходит ночью. Так вот, тот, кто в час ночи в прихожей шуршит, -это папа...»

А потом берешь и читаешь... Уважение к печатному слову у нас безграничное, поэтому забываешь все то, о чем так долго шел разговор.

И все-таки, что я хочу сказать за «Компьютерру»? Вы все знаете, как это делается? Так и мы тоже!

Так что, «Компьютерра» – журнал семейный. Прошу всех встать.

 Вечное движение

За окном снег. В Москве, наконец-то, зима. Прямо ко дню рождения подоспела. Утро. Что же, скорее на работу!

У трамвайной остановки столик с газетами и журналами заботливо прикрыт пленкой. Под тонким слоем снежинок поблескивают издания: модные, светские, женские, детские, простенькие и шикарные, – разные. А вот и «Компьютерра». В окружении «Магазина игрушек», «CompUnity», «Домашнего компьютера». Пригрелись.

Когда видишь их не на экране верстальной машины, не в пленках, не в редакции, а в жизни, – охватывает странное чувство. Порой даже не верится, что вся эта беготня, ссоры, нервы, авторские удачи, ошибки, дизайнерские находки – наших рук дело. Так незаметно подглядываешь из-за ограды детского сада за своим малышом.

Вот кто-то купил газету с программой. А вот – сборник анекдотов. И, наконец, – «Компьютерру».

Мы вместе садимся в трамвай. Кто он? Студент? Молодой инженер? Менеджер компании? Просто компьютерный романтик? Кто знает!

Он перелистывает страницы. Глаза быстро бегут по строчкам. Здесь мы чуть-чуть недоровняли. Тьфу, картинка на текст наехала! А вот и запятая лишняя, как это мы не заметили? Здесь, кажется, хороший каламбур был. Ага! Улыбнулся! А здесь ведь важный кусок, информацию раскопали просто чудом, первыми! Так, серьезно читает, не торопится. Значит, попали. Значит, все было не зря.

Так хочется подойти, похлопать по плечу, спросить: «Ну как, коллега, ничего номер получился?» Только зачем? Что-то может разрушиться.

Нет уж, пусть Дед Мороз не отклеивает бороду. Пусть будет немного тайны. Чуть-чуть загадки. А мы останемся просто привычными персонажами, сопровождающими развитие сюжета.

Наконец-то, метро. Мы снова едем рядом. Он уже где-то в середине журнала. А в твоем редакционном портфеле лежат статьи-кандидаты в следующий номер. Потому что этот человек будет ждать следующей недели, нового выпуска. И не пропустит его, отыщет среди других.

Он выбрал нас. А мы – его, читателя. Нашего читателя. Наверное, наш читатель – самый обычный человек. Но мы в глубине души считаем его особенным. Самым умным. Самым ироничным. Готовым поспорить. Не успокаивающимся. Не отчаивающимся. Мы посылаем ему сигналы дружбы и поддержки. И, кажется, получаем ответ. Наш день рождения – важный день для нашего читателя. Хороший повод задуматься над тем, почему он с нами. Вспомнить все, что связано с «Компьютеррой». Простить наши ошибки. И ждать ее появления снова и снова. В почтовом ящике. В киоске. На лотке у остановки.

Вот и порог издательства. Заканчивается еще один год. Начинается новый. Скоро закончим и этот номер... ...За окном ночь. Тихо падает снег. Опять засиделись допоздна. Эх, что-то во всем этом есть, честное слово... Скорее бы утро, и снова на работу!