Выражения типа «в этой стране» появились в нашем обиходе при Горбачеве, то есть в период крушения разложившейся общественной системы, когда у правящей элиты, согласно меткому определению популярного тогда анекдота, больше не осталось патронов. Через несколько лет все поняли, что нельзя жить без хоть каких-нибудь, хоть самых прогнивших ценностей за душою. Тогда начался у нас, выражаясь языком большевистской пропаганды, патриотический угар, и болтунов стали хватать за языки. Что за выражение такое, в самом деле, – «эта страна»? Страна у нас одна, другой не дано! Она без нас обойдется, а мы без нее – нет.

Между тем выражение «эта страна», по-видимому, импортировано из США, где оно в ходу уже не первое столетие. Сначала – «эта страна», в отличие от той, в которой жили раньше, а потом «эта страна», в отличие от всех остальных. И стране от этого хуже не стало.

Как раз из США я только что и вернулся, проведя там три недели. Вернулся, надо честно признать, не вовремя. Знаете, как бывает: проснешься сам, свеженький, поглядишь на будильник, поспишь еще полчаса – и нет никаких сил встать. Может, тремя днями позже я бы и сам назад захотел, а так – вернулся с левой ноги. Впрочем, нет, – с правой, поскольку я левша.

Ни соотечественники с пятидесятикилограммовыми сумками, ни скаредность дщерей «Аэрофлота», ни тьма, ни грязь и даже пыль московских улиц, ни отсутствие на них маршрутных надписей (с отвычки я никак не мог понять, куда меня везут), – короче, все эти бытовые мелочи меня особенно не расстроили. Но вот наутро услышал в автобусе популярных девок, поющих пьяными голосами про маленькую страну, в которой их ждет некий мальчик, а выйдя из него уперся взглядом в рекламный плакат кондитерской фабрики. На шоколадном фоне было написано ее название:«Россия», а чуть пониже – «щедрая душа».

Знаете что, господа? Если относиться к словам всерьез, то по этим двум фактам нашей национальной душе можно смело ставить диагноз. Не берусь предсказать, что она еще может натворить, но зарабатывать себе на жизнь, преодолевая конкуренцию, честным трудом, похоже, пока не готова. Одно дело, когда шоколадная фабрика объявляет миру, что ее изделие стало на четверть больше при той же цене, и совсем другое, если она намекает, что ее изделие надо покупать потому, что у нее, то есть у фабрики, видите ли, щедрая, а главное – патриотичная душа.

Всего несколько дней назад в розово-голубом квартале города братской любви (то есть Филадельфии) я от души потешался над названиями типа Liberty Chickens (то есть, «цыплята свободы») на продуктовых лавках. Это выглядело веселым приколом, а вот «щедрая душа» – подлостью. Понимаю, что бизнес – хоть эстрадный, хоть шоколадный – всего лишь удовлетворяет общественную потребность. И все же есть разница: продавать алкоголикам водку или пользователям – компьютеры, при всех глубоких аналогиях между этими двумя почтенными занятиями.

Никак не могу избавиться от ощущения, что следовало бы что-то предпринять. Хотя бы защитить от идеологической отравы подрастающее поколение. Мне трудно объяснить, как и почему. К тому же, меньше всего мне хотелось бы опять раздражать наших патриотов. Нет ничего глупее и непродуктивнее, чем с ними спорить.

Поэтому я намерен поскорее перевести разговор на страну, которая не боится быть ни этой, ни той. Уже много лет я ее изучаю. Ну, знаете, если бы я был тренером по какому-нибудь восточному единоборству, то интересовался бы, допустим, Китаем, его культурой, языком и прочим. А если бы был тюльпановодом – то Голландией. Понятно, да?

Как специалиста местного значения, меня часто спрашивают о жизни в этой стране. Вопросы основаны в лучшем случае на книжке Ильфа и Петрова, а в худшем – на материалах советских газет. Правда ли, что там разрешено курить где угодно? Неправда. Это у нас курят где угодно. В самолетах, например. А во многих западных авиакомпаниях курить вообще запрещено, независимо от продолжительности перелета. В кафе и ресторанах разделены места, в гостиницах – комнаты, а в театрах строго-настрого предупреждают, чтобы в зрители не курили, не ели, не пили и даже убрали программки подальше, чтобы ими не шелестеть.

Правда ли, что американцы не читают и не держат дома книг? Не знаю. У всех моих знакомых книги дома есть, и весьма интересные. Вот оружия у них нет, это верно. Наркотики они все пробовали, но наркоманами не стали. От выпивки не отказываются, но пьют мало. «Макдональдсы» в этой стране попадаются на глаз реже, чем «Рой-Роджерсы». Пользуются обеими в случае крайней необходимости и при этом ворчат. Если есть время- предпочтут нормальный ресторан, который, кстати, немногим дороже.

Другой источник знаний об этой стране – эмигранты последнего призыва и приводимые ими в действие органы типа «Радио Свобода». Вне всякого сомнения, их опыт много больше моего, но у меня он другой. Например, известные мне местные жители, расставаясь, не сразу поворачиваются друг к другу спиной. Они стоят на пороге, прощаются, желают счастливого пути, просят быть осторожнее, прощаются опять, и так далее. Вообще, я никак не сказал бы, чтобы мои знакомые были скупы, равнодушны и лишены сочувствия к ближнему. Как раз наоборот.

Третий и, похоже, главный наш информатор – это таксисты из бывших «наших». Я говорю о таксистах в переносном смысле. Таксист может быть и программистом. Как-то раз я имел разборку с одним таким, который обиделся на призыв работать лучше. Помнится, он написал, что моя наглая выходка заставила его оторваться от игры в WarCraft или во что-то в этом роде, а далее доказывал, что он лучший работник, чем любой западник, вот только не ценят его.

Но чаще всего таксист бывает именно таксистом. При этом существенно, чтобы стаж его работы в этом качестве составлял не менее трех лет. Как раз в этой поездке мне попался очередной такой тип, который за четыре года не смог найти своему высшему образованию лучшего применения. Он очень сокрушался о развале советской армии. Это лишало его последней опоры в жизни.

«Если Германия захочет, то без труда дойдет до Дальнего Востока», – жаловался он. Местные, по его словам, все сплошь были бездарные лентяи и никудышные водилы. В свои пятьдесят лет жил он с мамой и семьи никогда не имел. Друзья, как ему казалось, все остались на родине. Он так расспрашивал, сколько стоит в Москве квартира, как будто и впрямь намеревался туда вернуться.

Ни Ильф с Петровым, ни другие советские газетчики не высасывали свои наблюдения из пальца. Даже самые поверхностные раскопки показывают, что вид в шляпе, кладущий ноги настал, и если не курящий сигару, так жующий жвачку, в природе существовал. Далеко не каждый представитель этого вида был способен своими руками линчевать негра, хотя порка детей, насколько можно судить, применялась повсеместно – как в школе, так и дома. Но это все в прошлом.

Изменяясь, эта страна вроде бы сближается с нашей, но опережает на целый виток спирали. К тому же и спирали-то у нас разные. Мы обманываем себя, говоря, что наша экономика отстает на столько-то десятилетий. На самом деле в России нет и не было ничего похожего на их экономику образца какого бы то ни было года.

Но самое большое наше заблуждение в том, что мы считаем эту страну молодой и склонны относиться к ней, как к старик к ребенку. Тысячелетия жизни на одном месте для прогресса ровно ничего не значат. Почти все современные нации – сосунки по сравнению с Китаем, однако Китай – одна из самых отсталых стран на планете.

Цивилизация этой страны была основана на высших достижениях человечества, она пошла много дальше остальных, и теперь невозможно не признавать удивительных результатов ее развития во всех без исключения областях. А мы по отношению к ней – подростки, которым старшие кажутся дурачками.

Напоминаю мой адрес для конфиденциальной переписки:

snarky@cterra.msk.ru