Сейчас он похож на лиса. На здоровенного, под два метра ростом Братца Лиса – героя детских сказок. Он переминается с ноги на ногу, пряча за спиной пластмассовую коробочку с компакт-диском. Его цель проста – «выкурить» меня из-за компьютера и усесться за него.

И сейчас ему явно везет. Ко мне пришли гости. Игорь – священник одной из соседних тульских церквей. Он получил перевод статьи католического аналитика Карло Климати о сатанизме в компьютерных играх и хочет узнать мое мнение об этой работе. Ему, врачу по первому высшему образованию, хочется узнать, что думает на эту тему его нынешний коллега, бывший инженер.

Ну что ж. Копирую свои статьи на дискету, прячу ее в сейф и предоставляю Братцу Лису полную свободу действий. Мы с Игорем выходим из кабинета, отправляемся пить чай, и я листаю принесенную статью.

Карло Климати – знакомое имя. Мне и раньше попадались его работы о том, что рок-музыка несет в себе массу сублимационных, действующих на подсознание сообщений, которые, по его мнению, разрушают сознание, стирают нормы морали, содержащиеся в душе каждого из нас, и заменяют их штампами жестокости, безответственности, похоти. На Игоря книги Климати всегда производили очень сильное действие. Когда он работал врачом, ему приходилось участвовать в экспериментах, во время которых организм под действием сверхгромкой ритмичной музыки выделял морфиноподобные соединения, фиксируемые хроматографом.

По мнению Игоря, это свидетельствует о том, что рок вызывает у человека автонаркоманию, отравление самовыделяющимися наркотиками, поначалу вызывающими экстаз. Он всегда увещевал своих юных прихожанок не слушать современную музыку, называя ее сатанинской... Я, хоть никогда и не сомневался в истинности того, что он рассказывал, а также не был любителем современных ритмов, просил Игоря избегать столь сильных определений.

Сатанизм – по мнению церкви, вполне определенное понятие. Это грех, то есть неправедный поступок сатаны, Люцифера, Денницы в Синодальном переводе Библии, самого могучего и прекрасного духа, выступившего против своего Творца и обратившего те силы, которые были ему даны для служения добру, во зло. Только в этом смысле слово «сатанизм» имеет точное значение как сознательное, целенаправленное использование того, что создано для добра, во имя зла. Я знаю многих юношей и девушек, испортивших себе слух при помощи сверхмощных усилителей, и все-таки не имею оснований говорить о современной музыке как о «сатанинской». Людей, испортивших зрение за книжками, я тоже знаю предостаточно...

Вот и новая статья Климати, принесенная Игорем, вызывает у меня противоречивые чувства. То, что автор пишет о возможном использовании компьютерных видеоигр для внушения в подсознание пользователю каких-то образов, кажется мне вполне правдоподобным. История знает подобные примеры. Американский физик Роберт Вуд использовал генератор инфразвука для создания по-настоящему гнетущей атмосферы во время театрального представления. Но называть спецэффекты сатанизмом... По-моему, это неправомочная подмена тезиса.

Игорь не соглашается со мной. Он цитирует Карло Климати, утверждающего, что пользователь видеоигр, связанных с беготней за и от монстров в подземельях, проходит обряд сатанинской инициации, cлужит своего рода «черную мессу».

Я снова не соглашаюсь с ним. «Черная месса» – специфический обряд ряда западноевропейских сект (так называемых «сатанистов»), поклоняющихся и служащих злу, -имеет смысл лишь в конкретном контексте западной культуры. Недаром его суть заключена в переворачивании с ног на голову обрядов римской католической церкви, надругательстве над ее святынями. Тот, кто был воспитан в ее традициях, совершая святотатство над тем, что было дорого ему с детства, демонстрирует готовность к служению злу, полный отказ от собственной личности... Для людей другой культуры (к которым относится и большинство россиян) «черная месса» сатанистов и все связанные с ней образы – это пугающее, отвратительное, но не имеющее прямого смысла действо, сродни детским «страшилкам».

 «Но ведь компьютерные игры стимулируют интерес к оккультизму, да и сами они не что иное, как средство для плавного соскальзывания в царство сатаны», – возражает мне Игорь.

Я беру его под руку и отвожу в свой кабинет. Двухметровый Братец Лис, добившийся своего, сидит перед компьютером с блаженным видом. Его здоровенные ручищи неловко обращаются с мышью и клавиатурой. По экрану прыгают какие-то чудища – кажется, эта игра называется Doom. Нашего появления игрок не замечает. Меня это радует – еще месяц назад он резко оборачивался, реагируя на любой звук...

Игроку чуть больше двадцати. Он только недавно вернулся из района южных гор, где идет маленькая, но очень упорная война. Его руки еще покрыты мозолями от рычагов управления танка, механиком-водителем которого он был. После того как машина подорвалась на мине, его послали в сводный мотострелковый батальон. В общем, почти год на передовой. Привычка убивать, чтобы не быть убитым...

Вернувшись домой, он стал видеть в каждом человеке потенциальную опасность для себя, на каждого смотрел, как на врага. Для него стало естественным состоянием нажимать на курок...

А сейчас он легко касается клавишей, и заряд на экране разносит монстров. Он начинает верить, что враги – вовсе не люди, а чудища... Он перестает смотреть на людей как на источник угрозы и как на жертвы. (Это отрадно, хотя отогнать парня от компьютера стоит труда.)

Объясняю Игорю ситуацию. Тот мнется. «Да, конечно, тут налицо психотерапевтический эффект, но ведь это может быть использовано во зло, для выработки привычки убивать».

Может. Конечно может! Прошу Игоря вспомнить определение яда из учебника токсикологии. Это только в обыденном употреблении ядом зовется вещество, которое отравляет. Его научное определение -это мера, в которой вещество или физическое поле оказывает вредное воздействие. Мера!!! И назовите мне то, что нельзя использовать во вред? Да и человек, привыкший убивать «в компьютере», имеет мало навыков, нужных для обращения с «Калашниковым», М-16 или просто саперной лопаткой...

Игорь качает головой, откланивается. Я чувствую, что аргументы Карло Климати для него более убедительны, чем мои. Ну что ж, кому что нравится... Возвращаюсь в кабинет и нашептываю Братцу Лису на ухо название одной малоприятной болезни, которую он наживет, если будет долго сидеть перед экраном. Он не слышит меня...