В одном из недавних выпусков «Компьютерры», посвященном компьютерному подполью и его обитателям, мы провели чуть более серьезный, чем обычно, «опрос недели». Сам я, даром что был инициатором, результат увидел только в печати. В нем были странности – в частности, я так и не понял, откуда взялись «ответы редакции», – но ответы на два специальных вопроса, к сожалению, не удивили.

Первый ставился так: «Может ли женщина быть хакером?» С точки зрения современных демократических стандартов и гуманитарных идеалов его следовало бы считать крайне некорректным, граничащим с профессиональной дискриминацией по половому признаку.

Второй же вопрос, на мой взгляд, был совершенно невинен: «Может ли хакер быть православным священником?» Это все равно, как если спросить, может ли ученый без высшего образования стать членом Академии наук или может ли член Клуба веселых и находчивых вступить в Партию любителей пива. Всем известно, что сан священника предполагает и накладывает немало ограничений, но мало кому известно в точности, каковы они.

Печальный и вполне ожидавшийся результат нашего опроса состоял в том, что вопрос о хакере-священнике вызвал у многих респондентов возмущение, а на вопросе о женщине-хакере все с удовольствием оттянулись – и только. Уместно заметить, что и сама Православная церковь до сих пор откровенно дискриминирует женщин, вплоть до того, что им предписывается носить или не носить на церковных территориях определенную одежду, закрывать волосы и так далее.

В связи с этим, я вслух задаюсь вопросом: можно ли назвать наше общество, хотя бы в его образованной части (к которой, надо полагать, принадлежат наши читатели и респонденты), современно мыслящим? Столько лет наша страна гордилась равным избирательным правом, равным (и даже преимущественным для женщин) доступом к образованию и прочими общедемократическими завоеваниями, которые, как теперь выясняется, будучи насаждены «сверху», едва ли не отрицательно повлияли на состояние умов. Духовных ценностей мы таким способом не выработали, да и само слово «духовность» свели исключительно к вере в бога православных.

Надеюсь, по крайней мере, что от меня духовности в этом смысле никто не ожидает. Настоящая и предыдущие публикации характеризуют мое личное мировоззрение на текущий момент со всей определенностью, поэтому я с облегчением перехожу к делу.

В дискуссиях насчет российского софтверного пиратства встречается один любопытный перегиб, особенно свойственный умным и эмоциональным критикам явления из числа предводителей российских программно-технических компаний. Конечно, они страдают от пиратов больше, чем кто бы то ни было, однако пренебрежение фактами способно в лучшем случае утешить страдальца, но не устранить причину его бедствий.

Ошибка происходит тогда, когда основания для морального осуждения пиратства ищут в ветхо- и новозаветных текстах. Каждый, кто говорит, мол, прекратите эту болтовню и давайте считать пиратство просто кражей, явно или неявно ступает на этот неправильный путь, поскольку ищет несуществующей опоры в прошлом, вместо того чтобы создавать новые правоотношения для будущего.

Нет совершенно никаких оснований считать, что Иисус из Назарета и Церковь, основанная его учениками, полагали возможной собственность на информацию, а следовательно – и кражу таковой. Если бы такая идея посетила их отнюдь не чуждые коммерческих соображений головы, то они решили бы проблему церковных доходов самым простым и прямым способом. В самом деле, если священные писания посланы Богом, то ему, следовательно, принадлежат и права на них. Тогда церковь становится литературным агентом или, если угодно, дистрибьютором информационных продуктов, собирая презренный металл и отчисляя авторское вознаграждение молитвами. Добавьте к Библии, Торе или Корану тонны последующих боговдохновенных текстов и забудьте о торговле свечками.

В недавние времена компартии, как утверждают, получали львиную долю своих доходов от издательской деятельности. Кришнаиты, кажется, тем и живут, что продают книжки в метро. Но если бы идея интеллектуальной собственности пришла в голову, скажем, первохристианам, то развитие цивилизации пошло бы много быстрее и – как знать – компьютеры могли бы быть созданы лет за тысячу до нашего с вами рождения.

Увы, так не случилось. Христианская церковь избрала протоптанную задолго до нее дорожку, и экономика ее основана на дистрибуции так называемого святого духа. Этот последний сообщается символическими способами: от старшего священника к младшему (через рукоположение), а от них – к рядовым членам общины, которые не наделяются способностью генерировать столь желанный для них спиритуальный продукт и вынуждены покупать его понемногу для важных событий, как-то: рождение ребенка, основание фирмы, свадьба, строительство дома, похороны и так далее.

Между прочим, результатом этих ошибочных и, я бы сказал, непродуктивных стратегических решений основоположников явилась нестойкость христианской церкви и нынешнее разнообразие конфессий. Любой ведь может заявить, что открыл собственный источник святого духа, получше прежнего. Поди, проверь...

Вообще, в бизнесах такого типа продукт обязательно заключает в себе нечто особенное – то, что я назвал дарами духа, или сокращенно ДД. Распределение ДД происходит не просто за деньги, но обязательно по знакомству. Священники расширяют контингент потребителей, вовлекая новообращенных, часть которых в свою очередь становится священниками. Эта структура территориальна, причем подзащитный привязан к своему пастырю и не может так запросто его поменять, не вызывая подозрений в своей благонадежности.

Аналогичная церковной система была изобретена для нужд наркобизнеса в США. Так работают и всем известные гербалайфовцы. Сходные принципы были положены в основу всех тоталитарных структур социалистического государства: партии, армии, медицины, школы.

Секрет ДД не всегда сводится к монополии на производство. Например, в наркобизнесе священник... то есть дилер... повседневно идет против морали и права и должен иметь соответствующие духовные качества. Но, даже зная секрет, системы распределения ДД практически невозможно уничтожить, не предложив на их место другие, поскольку они служат опорной конструкцией для множества духовно несамостоятельных людей.

Системы распределения ДД не редкость в компьютерной жизни. Одну из них в наше время удалось создать фирме Novell. В точности так устроена и сеть Фидо. Прошу не лезть на стенку – я обещал этот комментарий одному ее ретивому члену. Так вот, даже по отрывочным письмам, достигающим страниц «Компьютерры», видно, как посвященные привлекают новообращенных. Во-первых, они культивируют у всех не-членов Фидо «чувство чайника», а во-вторых, усиленно намекают на ценнейшие ДД, которые станут мало-помалу доступны чайникам, если только они ступят на путь служения дилерам...то есть, в данном случае, сисопам. Кстати, на слово «чайник» не следует обижаться. С точки зрения Фидо, ими являются девяносто девять из ста компьютерных профессионалов мира.

Мало-помалу системы распределения ДД заменяются свободными горизонтальными рынками, на которых все продается на равных условиях за деньги первому встречному. Этот процесс мучителен для людей, не привыкших вырабатывать ДД самостоятельно, и они называют новый способ жить бездуховным.

Это не верно. Как мы убедились, обществу требуется немалая твердость духа, чтобы обеспечить, например, твердость валюты. В этом смысле соседи, которые предоставляют нам в пользование свою, тем самым оказывают духовную помощь.