Компьютерщики, как и люди других профессий, общаются на своём собственном, особом языке. У человека не посвящённого этот странный язык может вызвать почти фантастические ощущения. В нём упоминаются сдохшие мамы, садистски истыканные паяльником; переломанные Клавы; ручные мыши, для которых зажравшиеся хозяева покупают персональные коврики...

Компьютерщики не удовлетворены своим языком. Общаясь, они зачастую даже не понимают друг друга. Или понимают неверно. На их языке одно слово может иметь несколько значений , а разные слова – означать одно и тоже. К примеру, если один программист произнесёт загадочные слова «расширенная память», то другой попросит уточнить не менее загадочными словами: «Экстендед или экспандед?» На что первый вполне может ответить, что он имел в виду «ю-эм-би».

Но шутки в сторону. На самом деле, русскоязычная компьютерная терминология – это очень серьёзный вопрос, порождающий не менее серьёзные проблемы.

Открывает, к примеру, начинающий пользователь компьютерный учебник и читает о том, как удобно пользоваться «волшебником подсказок». Но, когда он садится за компьютер, то никакого «волшебника» не находит. Откуда ж ему, несчастному, знать, что термин «wizard» программисты из Microsoft переводят как «мастер», а автор учебника – как «волшебник». И, согласитесь, вы вовсе не обязаны знать, что «toolbar», «инструментальная панель» и «верстак» – это одно и то же. Так что, если вы уже привыкли тыкать мышкой в «верстак», то, прочитав в какой-нибудь книге рекомендацию – нажать кнопку на «инструментальной панели», вы можете потратить время на её поиски.

Нечёткость терминологии порой может привести даже к финансовым потерям. Так, например, единица измерения компьютерного шрифта – «point» – трактуется многими изданиями как «пункт». Однако на самом деле тот «пункт», в котором измеряют типографский шрифт, больше примерно на семь процентов. И уже есть фирмы, которые на этом «обожглись».

Стоит ли удивляться, что в редакции компьютерных изданий потоком идут письма с требованиями навести наконец-то порядок в терминологии, стандартизировать её.

Почему же до сих пор этого не сделано? Для того чтобы разобраться с этим, нам придётся вернуться к истокам компьютерного жаргона. Выяснить, так сказать, откуда уши растут.

Лет десять назад существовали государственные стандарты, которые регламентировали компьютерную терминологию (кстати, стандарты до сих пор никто не отменял). И упаси вас Бог назвать что-то не по правилам. Кара(материальная, моральная, а иногда и юридическая) следовала незамедлительно. Теперь этого нет.

Кто же виноват в том, что в одночасье рухнула строгая система былой терминологии? Да мы сами и виноваты – все те, кто ратует сейчас за стандартизацию. Но судить нас строго не стоит. Попробуйте выговорить, например, слово УПЦЗ (устройство печатающее цифровое знакосинтезирующее) или НЖМД (накопитель на жёстком магнитном диске). Совершенно непроизносимо и далеко не всегда понятно. Не каждый догадается, что в первом случае имеется в виду всего лишь обыкновенный принтер.

Стремясь к предельной конкретности понятий, изобретатели терминологии впали в другую крайность: слова, представлявшие собой по большей части аббревиатуры, годились разве что для письменной речи, произнести их вслух было невозможно. Стоит ли удивляться, что в неформальном, разговорном языке эти слова были заменены более удобными, хотя и не отвечающими стандарту.

Неформальная терминология весьма разнообразна. Кто-то, к примеру, говорит «по-стандартному» – «ОЗУ», кто-то – «оперативка», кто-то – просто «память». Довольно широко, несмотря на «железный занавес», распространился жаргон западных коллег. Так, словечко «винчестер» употреблялось с начала восьмидесятых. Проблем не возникало, пока профессиональным жаргоном пользовались только специалисты. Ситуация изменилась с началом массовой компьютеризации. С вычислительной техникой начали работать учителя, инженеры, бухгалтеры, журналисты... И знакомились они с компьютерной терминологией отнюдь не по стандартам. Источников формирования компьютерного жаргона было два.

Во-первых, общение с профессионалами – компьютерными «гуру»; без них на первых порах нельзя было сделать ни шагу. А поскольку в то время профессиональный компьютерный жаргон находился в младенческом возрасте (что такое десяток лет для языка?), то и результат такого ликбеза был соответствующий.

Вторым источником стала массовая компьютерная литература. Компьютеризация нашей страны пришлась на время, когда рушилось всё и вся, и почва ускользала из под ног. Резко ослабла медвежья хватка редакторов технических издательств, а появившимся во множестве издательствам-однодневкам термин «редактор» вообще был незнаком. В результате многочисленные программисты, бросившиеся писать книги, без всяких помех вывалили на несчастных пользователей не только свои знания, но и свой привычный жаргон.

А чуть позже в процесс компьютерного ликбеза включилась Фидо. Изящный фидошный язык, представляющий из себя нечто среднее между словарём хиппи и детсадовским фольклором, довершил всеобщее компьютерное образование.

Так стоит ли удивляться, господа, что мы имеем то, что имеем? И есть ли какой-нибудь выход из сложившейся ситуации? Поистине наивны призывы отобрать наилучшие термины, а употребление остальных прекратить. Нам часто приходится читать письма с подобными предложениями. Но сделать этого нельзя.

В качестве иллюстрации приведём пример.

Авторам известно одно компьютерное издание (весьма солидное), где работают редакторы старой закалки. Так вот, они, стремясь к стандартизации и единообразию, тщательно вычищают из текстов все неформальные словечки. Например, заменяют слова «персональный компьютер», «персоналка», «десктоп» стандартной аббревиатурой ПК, точнее, её английским вариантом – PC. Ну что же, это их право. Даже, вроде бы, хорошо, – какая-никакая, а всё же стандартизация. Никакого разнобоя -удобно, понятно.

Да ничего подобного! Ведь уже давно во всём мире аббревиатура PC означает только одно – компьютер, совместимый с IBM PC. А компьютер фирмы Apple – тоже персональный и тоже десктоп – называют ласковым словечком «Мае». С лёгкой же руки этих редакторов на страницах их издания Мае вдруг становится PC. И рабочая станция Sun тоже превращается в PC. Нелепость? Да! И сколько же подобных нелепостей возникает при искусственном «исправлении» компьютерного языка!

Есть ещё и другое обстоятельство.

Тысячи пользователей читают упомянутое выше издание. Многие для самообразования. Вместе со знаниями впитывается и мировоззрение издания. И его терминология. Может, кто-то из них когда-нибудь сам начнёт учить других – будет писать книжки, преподавать на компьютерных курсах. И передаст мировоззрение дальше. А другой пользователь будет читать другое издание и учиться по другим книгам. И будет уверен, что «Мае» – это Mac, a «PC» – это PC.

Русский язык уже испытывал наплыв иностранных слов. И если бы не Ломоносов, взявший на себя огромный труд по переводу этих терминов на русский язык, неизвестно ещё, что было бы. Во всяком случае, мало кто знает, что именно он придумал слово «маятник» для замены «перпендикула», слово «раствор» для замены термина «солюция», «рудник» вместо «бергверка». Он же – автор слова «общество» и многих других, которые мы считаем исконно русскими. Так и представляешь себе картину, как наш деревенский дед говорит с печи своей бабке: «Слышь, старуха, поправь-ка перпендикулу на ходиках да сделай мне солюцию малинового варенья, чой-то кости ломит после бергверка».

Эти нюансы несущественны, они запрятаны довольно глубоко и потому в повседневном общении не проявляются. Но, поверьте, они непременно проявятся, как только мы грубо вторгнемся в такую нежную и хрупкую вещь, как язык.

А может быть, попробовать по-другому? Не трогать того, что уже есть, а создать всё заново. Ведь проделал же когда-то Ломоносов титаническую работу и заменил в русском языке множество маловразумительных иностранных слов ясными и понятными русскими. В определённых пределах это возможно. Но именно – в определённых пределах.

Проблема даже не в том, что некоторые английские термины попросту не переводятся на русский язык (файл, пиксель, дискета). Они-то как раз понятны и без перевода. Проблема в том, что английский язык сильно отличается от русского по своей структуре и способу выражения мыслей. Поэтому, даже точно переведя английское слово на русский язык, мы не всегда сможем раскрыть заложенный в нём смысл.

Вот простейший пример. Два английских слова – «extended» и «expanded» – переводятся на русский язык одинаково: «расширенный». Однако значение их различно, что и вызывает путаницу при переводе.

Можно, конечно, попытаться описать значения подобных терминов конкретнее, прибегнув для этого к набору уточняющих слов, однако это будет возврат ко временам НЖМД.

Так как же быть? Существует ли какой-нибудь способ, чтобы навести порядок в компьютерной терминологии? Да, думается, такой способ есть. Он не простой, он не быстрый. Но он – единственно возможный.

Раз уж нам известны источники современного компьютерного языка, не проще ли воздействовать именно на них? А вот когда из компьютерной литературы и периодики на наших несчастных юзеров перестанет литься всякий словесный мусор, тогда всё утрясётся само собой. Ведь формирование языка – процесс саморегулирующийся, если ему, конечно, не мешать.

Что же касается «отсеивания» словесного мусора, то это – вопрос общей культуры и профессионализма. Некультурное и непрофессиональное издание в условиях рынка рано или поздно вынуждено будет либо сойти со сцены, либо стать культурным и профессиональным. А если оно и удержится «на плаву» за счёт финансовых вливаний, как это сейчас происходит с некоторыми «фирменными» изданиями, то вряд ли оно будет достаточно авторитетным, чтобы оказывать на язык заметное влияние.

Процесс саморегулирования уже идёт. Почти исчезли издательства-однодневки. Уровень литературы и периодики резко возрос. Пишущие программисты либо доросли до уровня профессиональных писателей, журналистов, преподавателей, либо занялись другим делом. И если несколько лет назад многие добывали компьютер ради самого компьютера, то современный пользователь покупает его для заработка и развлечений, а вовсе не для того, чтобы «фрякать» с BBS да разбираться со всякими хардами и контроллерами. Для него «Пентиум» – это торговая марка, а не микросхема на материнской плате. И учиться работать на компьютере он будет не у полуграмотного программиста, а по хорошим, толковым руководствам. Так что и его язык будет соответствующий.

Ну, а что касается всяких «сдохших мам», «сфряканных файлов», «экстендов» и «экспандов», то они, безусловно, останутся, но только в кругу узких специалистов. Просто всё вернётся на круги своя, и юзеру достанется «юзерово», а программисту – «программистово».

Как, собственно говоря, и должно быть.

Сетевой сленг – это вообще отдельный разговор. Вам что-нибудь говорят подобные знаки: :-), 2В|^Л2В? Если да, то вы наверняка неоднократно «ходили» в FIDO или на BBS. Если нет, то спешу объяснить: «:-)» – это «нарисованная» символами весёлая рожица, лежащая на боку. А вторая последовательность символов – не что иное, как бессмертная фраза «to be or not to be». Таких символьных посланий существует множество. И в сети, где собеседники друг друга не видят. они служат эмоциональными «подписями». Разве можно лучше показать, что человек расстроен, чем выразительными рожицами «:-(» или «:-о»?Что может быть приятнее девушке, чем получить по сети розу @»-»- ?

Помимо таких символьных «подписей» существует ещё и языксокращений. В России сложно посылать друг другу длинные послания, «вися» на лини и, – велика вероятность разъединения. Поэтому вместо того, чтобы писать «See you!», можно просто поставить символы CU – вас поймут. Если у вас нет времени на долгие разговоры, напишите «TTUL» – Talk To You Later.