Мы все еще не вышли из исторической ситуации, когда упоминание детских болезней незамедлительно приводит большинству читателей на ум левизну в коммунизме. Будучи от природы левшой, не откажу себе в удовольствии заметить, что и вождь был неправ, по крайней мере в этом пункте. Левизна – не болезнь, а врожденная особенность весьма значительной части человечества. Она не проходит вместе с детством и вообще не лечится, хотя при известном терпении и упорстве ее можно успешно скрывать, чем, вынужден признать, я почти всю жизнь и занимаюсь.

Не удивился бы, узнав, что Иван из Вологды, приславший письмо, которое лежит сейчас передо мною, – тоже левша. Он пишет, что ему пятнадцать лет, сообщает свой адрес, но нигде не упоминает фамилию. Если судить по тексту письма и приложенной к нему коротенькой статье, то вполне можно подумать, что это -ловкая шутка взрослого, притворившегося подростком. Такой эффект, впрочем, типичен для того периода жизни, когда ребенок притворяется взрослым. Как бы то ни было, возраст Ивана позволяет простить ему многое из того, что совершают и старшие его сограждане.

Иван начинает свое письмо словами «Привет, Георгий» и в дальнейшем обращается ко мне «на ты». Он пишет, что обожает наше издание, в особенности за то, что оно несет идеи, и просит меня прислать один из не дошедших до него номеров. К сожалению, издательский дом «Компьютерра» не оказывает таких услуг.

Иван походя отмечает, что «статей рекламного характера» у нас «многовато». На это имею честь доложить, что в последние месяцы мы балансируем награни предельно допустимой по закону доли рекламы, несколько раз уменьшали размер шрифта и выпустили уже два номера увеличенного объема, но пока не можем переползти на постоянный 64-полосный формат.

Однако материалов «на правах рекламы», то есть законно оплаченных текстов, у нас за это время не было.

И если, как подозревает Иван, мы балуемся еще и со скрытой рекламой, то, значит, не только обманываем его и других читателей, но и нарушаем пропорцию, установленную законом. Так что извините, Иван, но я решил не печатать ваше письмо, чтобы оно нечаянно не превратилось в донос властям на обожаемую вами «Компьютерру».

Заодно пришлось отказаться и от публикации Ивановой статьи «Язык и знания», поскольку в отрыве от письма она выглядела бы странновато. Позвольте ограничиться пересказом. Иван сравнивает человека с компьютером и предлагает характеризовать его тремя параметрами, буквально – мощностью процессора, памятью и софтвером (знаниями). «В человеческом обществе, – утверждает Иван, – знания, в отличие от программ, фактически бесплатны. Бери, пока дают, пока не заполнишь память до отказа, как заполняешь "винт" shareware-софтом».

При этом Иван постулирует, что знания – это главное, что отличает, допустим, физика, способного создать атомную бомбу, и биолога, синтезирующего молекулу ДНК, от простого человека с такой же хорошей памятью и мозгом, но работающего в страховой конторе. В заключение Иван сравнивает язык с модемом, который ограничивает скорость заполнения памяти вожделенными знаниями, и пишет, что языку не обязательно быть мелодичным или красивым. Важны богатство словаря, эффективность и недвусмысленность.

Последняя, кульминационная, фраза статьи такова: «И поэтому я считаю, что глупые разговоры о том, что надо знать орфографию, и сейчас, и в будущем компьютеризованном обществе будут лишь сотрясать воздух, а нападки родителей на детей за то, что они говорят "нафиг" вместо "зачем", будут лишены всякого смысла. Если кому-то удобней говорить так и в своем кругу его понимают, то и незачем ему переучиваться, тратить на это свое драгоценное время».

Я полностью солидарен с Иваном насчет употребления «нафиг» вместо «зачем» в своем кругу и с удовлетворением отмечаю, что искания нашего юношества напоминают мне дискуссии, ведущиеся в современной Америке. В частности, вопрос о том, как повлияет повальная компьютеризация и сетефикация на будущее английского языка, обсуждается у них не первый год.

Вы, случайно, не помните, в какой конторе служил известный физик Эйнштейн? Нет, не в страховой, кажется, в патентном бюро... Но это так, забавная иллюстрация, а по-настоящему, ответы Ивана на свои же собственные вопросы заинтересовали меня тем, что они в равной мере верны и неверны. Верный признак того, что вопросы поставлены неверно.

Язык, в особенности родной, для нас – инструмент не только общения, но и мышления. Люди мыслят посредством внутренней речи. И с языком, и с мыслями у Ивана не все в порядке. У него получается, что «богатый словарный запас» – это хорошо, а орфография, то есть знание того, как правильно писать эти самые слова, – плохо. Вероятно, Иван хочет, чтобы правописание стало очевидным (как слышится, так и пишется), но как этого добиться?

Устный и письменный языки идут разными дорожками, и прогресс все время разводит их, заставляя решать новые задачи. Задача орфографии в том, чтобы связывать эти две стихии. Ивану еще повезло. Англоязычным приходится в школе учить второй родной язык – английский письменный. А неопределенность смысла присуща любому сколько-нибудь сложному языку. Разные компиляторы понимают один и тот же текст программы на Си по-разному, и в программировании закон идет рука об руку с обычаем.

Теория Ивана напомнила мне рассказ кого-то из американских фантастов (кажется, Азимова) о судьбе мальчика (случайно – моего тезки) из воображаемого будущего, в котором людей стали буквально заряжать знаниями. Восемь лет прокручивают под гипнозом пленку, и наутро все в равной степени умеют читать, писать и считать.

Так повторяется несколько раз, а перед последней зарядкой подростки проходят тестирование на профпригодность. Несчастный мой тезка признан непригодным вообще ни к чему и отправлен в санаторий для инвалидов ума, в то время как его сверстники получили распределение на престижные планеты. Можете представить себе его переживания.

В конце рассказа выясняется, что в этом мире остались люди, которые должны сами себя научить по книгам, чтобы потом разрабатывать программы для остальных, и герой задается целью – стать одним из них. Я впервые прочел этот рассказ, будучи чуть помладше Ивана, и вынес из него важное предупреждение, что непрограммируемых уродов в жизни ждут большие неприятности. Никто – ни родители, ни учителя, ни старшие друзья – мне об этом не говорили, а вот писатель из далекой страны сказал и тем самым спас мою жизнь.

Вообще, я не склонен думать, что лучшие люди – это дети, а юношество является моделью будущего человечества. Дети – звереныши, в которых человеческие черты появляются в результате воспитания, а подростки, хоть в каком-то смысле и совершают открытия, но пользоваться их плодами начинают лишь после того, как вырастают.

Общества подростков тоталитарны. Фидо выстроена по классической схеме уличного наркобизнеса, уничтожающей личную свободу. Иван найдет понимание среди себе подобных, но программисты могут зарабатывать только на непрограммистах. В результате его будут попросту эксплуатировать коллеги, научившиеся обращаться «на вы» и говорить «зачем». Немало видел я людей, энергии которых достало бы на преобразование полумира, если бы они не тратили ее на защиту своего права говорить «нафиг» и приходить на работу, когда вздумается.

В конце своего письма Иван призывает всех компьютерщиков, в особенности вологодских, писать ему (по адресу: Вологда, ул. Герцена, д. 116А, кв. 73, Ивану) и обещает ответить всем.

А я напоминаю мой адрес для конфиденциальной переписки: snarky@cterra.msk.ru и прошу прощения у тех, кто уже ждет ответа или получил его с опозданием.