В сегодняшних дискуссиях о будущем России тема вклада, который вносит нация в прогресс человечества, если и присутствует, то в извращенных формах.

Достижения в области материальной культуры у нас почти сплошь оружейные, а этим не делятся. Часто упоминают культурное заимствование, якобы весь мир питается российским искусством. Образованных, и вроде бы мыслящих, людей, которые делают подобные заявления, извиняет, по-моему, только то, что им позарез нужны деньги от правительства.

Не раз и не два приходилось уже слышать от матерых деятелей культуры аргументы в таком, примерно, духе: раз культурные ценности России пользуются спросом за ее рубежами, то пусть государство вкладывает деньги в развитие их производства. Продолжая это коммерческое предложение открытым текстом, следовало бы сказать: и пусть правительство присвоит плоды культурного процесса, и пусть оно заставит остальные страны платить за пользование ими – вот тогда и заживем культурно и богато!

Между тем роль российской культуры в мире, рискну сказать, по большей части пассивна. Это музей, к фондам которого обращаются в поисках затравки для вдохновения, и не более того. К тому же, это один из многих музеев, и с точки зрения платежеспособных потребителей далеко не самый интересный. Есть еще черная Африка, индейцы Южной Америки или, например, совсем маленькая Япония.

Но вот что будет, если другие страны предъявят России счет за пользование их вкладом в мировую цивилизацию? Прикиньте-ка, в какой степени США воспользовались Россией – и насколько материальная и духовная культура современной России опирается на достижения Северной Америки?

Проблема эта не мною выдумана. США после Второй мировой войны стали и остаются мировой лабораторией, а роль мировой мастерской перешла к странам Юго-Восточной Азии. Издавна понятно, как зарабатывать деньги на производстве, а вот исследования и разработки привыкли жить подаянием и не успели оформиться как разновидность промышленности. В результате японцы заработали все деньги и скупили Соединенные Штаты, а теперь, когда уровень жизни в развитых азиатских странах повысился, японские корпорации возрождают загубленную ими же американскую промышленность.

Совсем недавно говорили, что богатые страны богатеют, а бедные беднеют, и конца этому не видно. Теперь модель эксплуатации севером юга отработала свое, и стало ясно, что происходило на самом деле. Развитые страны всасывали отовсюду ресурсы на нижнем, грубо-материальном уровне, возгоняя их во все более и более ценный и неуловимый продукт – в информацию, которая бесплатно разлеталась обратно по миру. Как только экономически слабые нации выучили английский, научились смотреть телевизор и начали посылать своих детей в американские университеты, дела у них пошли на лад.

Сводя концы с концами в мировом историческом балансе, мы уже не уверены, кто кого эксплуатировал. В конечном счете, больший вклад внес тот, кто работал интенсивнее и эффективнее. Ручаюсь, что за последние 70 лет Россия не была в числе лидеров по этим показателям. Если и были в ней хорошие работники, так уж наверняка не делом занимались. Опираясь на мировые достижения, жители России могут подтянуть свой уровень жизни к развитым странам сравнительно быстро, и этим они премного обязаны североамериканцам и европейцам, которые, наоборот, занимались делом, пока в России строили социализм.

Сравнивая достижения наций по их ценности и значимости, я отставил бы науку, промышленность и культуру на второстепенные роли. По-моему, дороже всего успехи в политическом и общественном строительстве. Демократические институты и механизмы возникали и отрабатывались на практике там, где жизнь людей достигала наибольшей полноты. По справедливости конституции и законы преуспевающих стран следовало бы лицензировать и брать колоссальные деньги за право пользоваться ими.

На примере тех же стран Юго-Восточной Азии мы видим, что уровня политической культуры США и Европы достичь много труднее, чем высот в современном массовом производстве. А на примере некоторых своих сограждан я ежедневно убеждаюсь, что эксплуатировать, программировать и ремонтировать компьютерные системы вполне могут существа, едва ступившие на эволюционную лестницу отряда приматов.

Я мог бы с текстами в руках доказать, что иные участники дискуссий в Фидо уже освоили Си++, но еще не овладели навыками членораздельной речи и понятийного мышления; а если бы они делали в программах столько ошибок, сколько в обычной переписке на родном языке, то никогда не сумели бы их отладить. Или взять, к примеру, их привычку в каждой второй фразе заявлять, что именно в Фидо собрались самые-рассамые профессионалы. В природе они залезали бы на камни и гулко стучали кулаками в собственную волосатую грудь. Мне очень хочется разобраться в этих феноменах, но руки пока не доходят.

Замечено, что российскими реформами на всех уровнях, от офиса маленькой фирмы до зала парламента и кабинетов президента, движет желание подражать – делать, как у людей, благо за пример денег не берут и к суду за списывание не привлекают. Лично я не протестую, и вам не советую. Если в результате становится неприлично убивать себе подобных и открываются хоть какие-то тропинки для свободной экономики, это уже неплохо.

Вот почему дискуссия о криптографии в США имеет много большее значение для России, чем козни ФАПСИ. Попытки превратить госконторы в промышленные монополии на практике ни к чему не приводят. Это дележка шкуры неубитого медведя. Как только в игре появляются реальные частные интересы и живые деньги, контора тает, и начинается просто бизнес.

Так было, когда «новые русские» начали решать проблемы личной безопасности, и так же будет, когда информационная опасность станет для них реальной. Наши проблемы решатся сами собой – под воздействием множества прямых и косвенных влияний, в основе каждого из которых, опять-таки, желание подражать.

Подражание нередко ведет в тупик, и это тоже надо понимать. Например, западная компьютерная пресса публикует результаты сравнительных испытаний продуктов, и поэтому нам, редакции «Компьютерры», то и дело предлагают проекты или услуги такого рода. Мы отказываемся, поскольку американцы заведомо делают это намного быстрее, правильнее и разумнее. Например, они покупают образцы через розничную сеть, а потом возвращают. У нас же не только информируют поставщика, но еще и деньги с него берут!

Я много раз обсуждал подобные затеи и убедился, что ничего за ними не стоит, кроме горячего желания зарабатывать деньги играючи. Желание, впрочем, законное и даже похвальное, но и у меня есть законное право заворачивать соискателей, не слушая – как поступают с изобретателями вечного двигателя.

Что же касается местной специфики... Вот года два назад нам все мозги закомпостировали предложениями отбирать и приспосабливать к российским условиям модемы, а ныне мы видим, что стандартная американская продукция стала у нас вполне прилично работать.

Начиная с этого выпуска у нас появляется новый вид публикаций, названный «Опыты». Мы хотели бы развить их в аналог жанра художественной критики, которая занимается сложными, не поддающимися формальной оценке и сравнению видами товаров и услуг. Компьютерные продукты и технологии, признаем честно, стали именно такими. Циркулем и линейкой их уже не взять.

Пора менять правила игры и положиться на живое мнение живых критиков, которым мы, потребители, можем доверять и на потребности и вкусы которых можем ориентироваться. Успех критика будет зависеть именно от этих двух факторов – степени доверия к нему и его способности квалифицированно выражать интересы крупных потребительских групп.

Мой адрес для конфиденциальной переписки: snarky@cterra. msk.ru