Вступление, или Почему три именно этих

Несколько лет назад (уж и не помню сколько), когда я наконец скопил под три сотни баксов на покупку своего первого CD-ROM-драйва (двухскоростного Sony), с дисками в Москве было довольно туго. Вспоминая пару своих художественных вузов и имея малолетнего сына, я, разумеется, хотел обогатить жилище сокровищами мирового изобразительного искусства. После посещения одной из компьютерных выставок и последующего исследования пачки подсунутых мне прайс-листов я поехал на край света и за двадцать баксов (почти даром) приобрел диск американской фирмы Ebook (которую, вообще говоря, теперь люблю за то, что она выпустила простенькую, но содержательную энциклопедию джаза) под названием «A Survey Of Western Art», или, говоря по-русски, «Обзор западного искусства».

Увы! Даже по тем временам и по той бедности (во всех смыслах) диск произвел впечатление ужасающее. Около двух тысяч картин, скульптур и зданий были представлены на сизых картинках прямо-таки отвратительного качества (при детальном исследовании удалось нарыть полсотни удовлетворительных), – организация же их и представление на экране трудно поддаются благожелательной критике...

В анонсовой части купленной в «Доме технической книги» за восемьдесят баксов майкрософтовской «Энциклопедии музыкальных инструментов» я наткнулся на рассказ о диске той же (Microsoft) фирмы, посвященном Лондонской национальной галерее: «Art Gallery», – но его еще нужно было достать. Спустя пару месяцев стараниями директора «Агамы» Сергея Королева вожделенный диск (еще 70 баксов из семейного бюджета) был вставлен в зев Sony и просмотрен. Конечно, с предыдущим моим художественным диском это были небо и земля, тем не менее чувства глубокого удовлетворения не пришлось мне испытать и тут: о Лондонской национальной галерее как о некоем уникальном сочетании здания, его истории, залов и фондов (как я еще буду писать ниже, именно это кажется мне главным достоинством музейных дисков) я не получил просто никакого представления, а каждая из нескольких предложенных классификаций-группировок репродукций казалась довольно натянутой и никогда мне ни под настроение, ни под педагогические цели не подходящей. Еще меня почему-то раздражило (и к этому я тоже еще раз вернусь), что картинки от меня как бы прячут, упаковав их все в огромный, несколькосотмегабайтный специальный файл майкрософтовского формата MediaView. Можно было, конечно, копировать экраны, но человеку, по своей природе всегда рвущемуся к свободе (читай Достоевского), никогда не по душе, когда за него решают, как и через что он должен делать то или другое, особенно, когда за это то или другое заплачены деньги и ты делаешь это то или другое для собственного удовольствия. После «Art Gallery» в поле моего зрения мелькало еще несколько художественных дисков (хоть оно и должно быть понятно само собою в контексте, я отдельно замечаю, что под словосочетанием художественный диск имею в виду в этой статье компакт-диски, посвященные по преимуществу изобразительному искусству), оставлявших меня вполне холодным, за исключением, разве, живо заинтересовавшего диска фирмы Intersoft «Сокровища России»: несколько технических к нему претензий (сбои в звуке, низкое качество некоторых репродукций) искупались превосходной, на мой вкус, идеей. Но именно сбои в звуке привели в мой дом директора Intersoft'a Виктора Дмитриевича Праченко с супругой (она же – главный художник фирмы), а они принесли с собою (для теста моей компьютерной системы, что ли?) диск американской фирмы Corbis «A passion for Art», посвященный частному музею доктора Барнса, эдакого американского Щукина, сумевшего собрать потрясающих размеров и качества коллекцию картин импрессионистов и постимпрессионистов (подзаголовок диска: «Ренуар, Сезанн, Матисс и д-р Варне»). Диск покорил меня с первого взгляда (вторым я и посмотреть-то на него не успел: Праченко торопились, и диск побыл у меня в компьютере едва ли минут пять) настолько, что я предпринял энергичные усилия и сумел выписать его из Америки, заплатив что-то около (чуть меньше) семидесяти долларов.

Праченко рассказал мне совершенно романтическую историю, которую привожу здесь в качестве (в старом значении слова) анекдота и за которую в смысле документальности не отвечаю: фирма, мол, Corbis принадлежит самому Биллу Гейтсу', которому так наскучила его Microsoft, что он оставил заниматься ею более приземленных коллег, а сам отдался собственной страсти к искусству, не жалея на нее заработанных с помощью Microsoft денег. Согласитесь, вырисовывался совершенно восхитительный образ Гейтса, куда более приятный, чем выступает со страниц большинства компьютерных журналов. И еще согласитесь: приятнее, когда чей-то образ приятнее, чем неприятнее...

Тут же я услышал, что фирма Corbis собирается выпустить несколько дисков, посвященных музеям Парижа, и прямо-таки обрадовался: очень уж высоким показалось мне качество увиденного диска. Однако выяснилось, что министр культуры Франции отказал Гейтсу в этом удовольствии и что Франция сама будет такие диски выпускать (и я тут же огорчился).

Спустя год после знакомства с Corbis'oвским диском я со своим малолетним отпрыском побывал во Франции и постарался показать ему побольше всего... Если посещение Лувра не произвело ни на него, ни на меня впечатления сногсшибательного и поэтому не было даже порыва прицениться по выходе к соответствующему компакт-диску², то музей Орсэ, расположенный в гигантском, грандиозном вокзале эпохи модерн и содержащий французские художественные произведения, расположенные во времени между тридцатым годом прошлого века и пятнадцатым нынешнего (включая вели коленное собрание картин импрессионистов и постимпрессионистов) буквально потряс как собственны» устройством, так и тем, что, оказывается, существуют на самом деле материально, картины, давным-давно до боли знакомые, но вроде бы жившие в некоем идеальном зазвездном пространстве. (Тем, кто знакок с коллекцией импрессионистов Microsoft'овского скрин-сэйвера Microsoft Scenes, но не знаком с музеем Орсэ, сообщу, что подавляющее большинство оригиналов этой коллекции висит как раз в музее Орсэ мой семилетний сын, большой компьютерщик, по этой как раз причине то и дело их узнавал.) В вестибюле продавалась красивая книга в матерчатом переплете и черной суперобложке с вложенным в нее компакт-диском... Цена в 400 франков(около 80 долларов) ужаснула меня: не в принципе, но потому, что до отъезде оставалась пара дней и совсем мало денег (да и «Горбушка», знаете, развращает), – однако в небольшом киоске на улице Риволи я в тот же день увидел ту же книжку вчетверо дешевле и, уже не думая об экономии, – купил. А добравшись до Москвы, понял, что купил не зря: к диску (как почти к любому диску такого жанра, кроме, может быть, «Страсти к искусству») можно было предъявлять претензии, – однако он, без сомнения, так живо пробуждал воспоминания о посещении музея, что это стоило и четырехсот франков, и даже четырех тысяч – если б они, конечно, были в свободном распоряжении.

Еще до отъезда во Францию я имел возможность ознакомиться с бета-версией диска фирмы «Шарк» (совместно с Пушкинским музеем), поскольку программной реализацией занималась фирма «Агама», а точнее – по преимуществу один из руководителей этой фирмы, Евгений Киреев. При десятке претензий (о части которых я ниже расскажу) сам стиль представления материала, стиль, если хотите, диска показался мне весьма и весьма привлекательным, в определенном смысле – уникальным. Спустя полгода я получил в подарок от «Агамы» релиз этого диска: в блестящей красивой коробке, отпечатанной (как и сам диск) на австрийском отделении фирмы Sony (Sony DADC Austria), – просмотрел... и понял, что три эти диска, сделанные в трех разных странах в течение двух последних лет, составляют одну коллекцию. Потому ли, что они, из виденных мною в том же жанре, – безусловно, лучшие (например, довольно давно и широко продающийся диск фирмы Intersoft, посвященный Эрмитажу, никак сюда не влазит: ни DOS-версия, ни новая, под Windows!)? Потому ли, что сквозь каждый из трех красною нитью проходит французская живопись границы веков (плюс-минус двадцать лет) под условным названием импрессионизм-постимпрессионизм? (Хотя и у Барнса есть работы старых мастеров, например, Эль-Греко, и в музее Орсэ импрессионисты-постимпрессионисты занимают один маленький этаж из трех, а уж в Пушкинском и подавно шкала времени собрания далеко-далеко заходит влево за девятнадцатый век... Забавно и характерно, что из двух виртуальных залов, присутствующих на диске «Пушкинский музей», один называется «Импрессионисты», а другой – «Постимпрессионисты».) Потому ли, наконец, что именно эти три диска дают повод для разговора о том, как лучше всего представлять музеи (и произведения изобразительного искусства вообще) в мультимедийной форме?

И потому, и по другому, и по третьему. И, наверное, еще по какому-нибудь четвертому, совершенно личному и трудноуловимому. Во всяком случае, я – автор и имею право. И начинаю представление по порядку поступления дисков в мою домашнюю коллекцию.

Страсть к искусству

Фирма Corbis, 1995 год. Название: «A passion for Art». Подзаголовок: «Renoir, Cezanne, Matisse And Dr. Barnes». Еще один подзаголовок: «Discover the greatest private collection of post-impressionist painting». Говоря по-русски: «Страсть к искусству. Ренуар, Сезанн, Матисс и д-р Варне. Исследование величайшей частной коллекции живописи постимпрессионизма». Представлено (в подробностях и с информацией) 337 картин не считая всевозможных уникальных документов.

Коллекция и впрямь потрясающая (полотен Ренуара, например, только на диске – 65!), определение же границы между импрессионизмом и постимпрессионизмом я оставляю на совести авторов диска.

Великолепная мультимедийная заставка: эдакий небольшой звуковой слайд-фильм, погружающий в атмосферу начала века: джаз, фотографии, первые автомобили, – в пору, когда доктор Барнс начал собирать свою коллекцию. Естественно: ведь диск о музее, а не о наборе полотен.

Поэтому вторая часть слайд-фильма – как раз об истории музея и о самом его основателе.

Конечно, история музея – это очень интересно, но, возможно, не всем покупателям диска. Поэтому многие из них (особенно, когда обратятся к нему не в первый раз) щелкнут мышкою (чей курсор во время демонстрации слайд-фильма принимает шестиугольный вид автомобильного знака Stop) и попадут в главное меню.

Расположенное слева и содержащее крупные рисованные кнопки, оно, кроме трех универсальных: «Back» (назад), «Help» (справка – кстати, голосовая) и «Exit» (выход), содержит кнопки «Tours» (экскурсии), «Gallery» (галерея, музей), «Paintings» (картины), «Time Line» (ось времени), «Slide Show» (слайд-шоу, "Шишков, прости: не знаю, как перевести"), «Archives» (архивы) и, наконец, «Index» (указатель, хотя и индекс – неплохо).

Я намеренно так рассиживаюсь на этих кнопках, потому что в той или иной степени подобные кнопки представлены и в остальных дисках-музеях этого эссе.

Пройдемся по кнопкам. Экскурсии – а их четыре: Dr. Barnes & Foundation (Доктор Варне и коллекция.), Gallery Tour (Экскурсия по галерее.), The Female Nude (Женское ню.) и The Dance (Танец. Рассказ о жизни Матисса у доктора Варнса и написании специально для музея панно «Танец».) – очень хороши и сами по себе (хотя мне трудно быть экспертом в англоязычных рассказах). Но особенно умиляет, что они разбиты на части, что вас предупреждают о длительности любой из экскурсий и каждой ее части и что вы можете выбрать любую эту часть или любое их сочетание, – а когда вы, гуляя по залам, останавливаетесь для детального рассмотрения у картины, рассказ о которой включен в одну из коллекций, нажатием на кнопку с магнитофоном и наушниками вы можете вызывать к жизни этот экскурсионный фрагмент.

Следующей идет сама галерея. Внизу вам представлены планы обоих этажей здания; зал, который вы выбираете, подсвечивается и представляется на основной части экрана. Наверху возникает название зала, под его фотографией есть две кнопки: вправо и влево, а курсор при перемещении к границам зала или к дверям принимает форму стрелки. Таким образом, оказавшись в одном из залов, вы можете пройтись по всем им и не прибегая к помощи плана.

Заявленные фирмой Corbis «элементы интерактивности» ограничиваются возможностью становиться против каждой из четырех стен каждого зала, но, на мой вкус, этого более чем достаточно.

Залы сфотографированы, конечно, специально для этого диска, а особенно приятно то, что вы можете встретить на их стенах как цветные репродукции картин, так и черно-белые: дело в том, что подробно на диске представлены только те, которые изображены в цвете. Диск, как вы понимаете, не безразмерен, но, вместе с тем, ничего не упущено из общего представления музейных залов.

Щелчок мышкою по любому из цветных полотен приводит к его вызову на весь экран с дальнейшим (по вашему желанию) увеличением (причем, вам предлагают не только вписывание изображения в размеры экрана, но и так называемый супер-зум – когда экранное окно меньше размера изображения и вы движением мыши, без всяких там неэстетичных и отвлекающих скролл-баров, осуществляете прокрутку), с получением достаточно подробной текстовой и звуковой (если есть элемент экскурсии) информации.

Впрочем – это уже тот же результат, к которому вы пришли бы, попросту нажав на кнопку «Paintings».

Там, ниже основного окна, кроме кнопки с магнитофоном и наушниками и увеличивающей кнопки с лупой, есть четыре в зависимости от контекста меняющих названия или бледнеющих кнопки: «По поводу этой картины»; «Portfolios» – как бы карманные альбомы картин того или иного художника; «Биографии»; и наконец, с двумя стрелками по бокам кнопка, называемая то «Художники», то «Картины». Нажимая на эти стрелки, вы можете просмотреть все представленные на диске картины или биографии всех представленных на диске художников.

Естественно, что все завязано по принципу интерактивных перекрестных ссылок, а главное меню с его кнопками – всегда в вашем распоряжении.

«Ось времени» – возможность, стандартная для подобных компакт-дисков, – здесь тоже удивительно хорошо сделана, поскольку не просто расставляет полотна во времени, но и дает образ каждого из этих временных отрезков, его общекультурного контекста. Приведу пример: написание Ван Гогом портрета почтальона соотнесено с открытием Всемирной парижской выставки, а та, в свою очередь, – с написанием Мусоргским «Картинок с выставки», фрагмент которых вы можете тут же прослушать, нажав мышкою на Мусоргского портрет.

Продолжая стиль представления музейных залов, авторы диска оставляют цветными изображения только тех картин, которые находятся в собрании доктора Барнса и представлены на диске более подробно.

Естественно, что мышиный щелчок по любой из них и отсюда вызывает ее «на ковер».

Следующая кнопка, «Слайд-шоу», позволяет составить такие слайд-шоу, выбирая картины либо просто поштучно, либо все, представленные на диске, либо картины какого-нибудь конкретного автора(конкретных авторов). Слайд-шоу можно запустить как в ручном режиме (смена кадра по мышиному щелчку), так и в автоматическом, задав время смены; слайд-шоу можно запоминать на диск. Вроде – ничего особенного, с такими инструментами для слайд-шоу где мы только ни сталкивались. Но есть маленькая деталь, которая довела мое восхищение тем, как сделан этот диск, буквально до предела: когда вы перебираете мышкою список картин для добавления в слайд-шоу, на подсвеченной курсорной линейке возникают их (картин) маленькие изображения. Возникают мгновенно, без всякого усилия.

Тот же принцип соблюдается и (перескочим через кнопку) в «Индексе»:

Согласитесь, что вы имеете право не помнить название картины или даже автора и при этом – желать посмотреть именно на нее!

Теперь вернемся к последней не исследованной нами кнопке: «Архивы». Они разделяются на архивы письменные (переписка доктора Барнса с известными художниками или просто их письма, разнообразные свидетельства и документы, например, диплом о награждении доктора Барнса орденом Почетного Легиона)и архивы звуковые (выступления, в основном, доктора Барнса). И то, и другое лежит вне области моих страстных интересов, но, во-первых, я вполне могу представить себе людей, архивами интересующихся, во-вторых, архивы музея – немаловажный элемент его общего облика, в-третьих, наконец – и это сделано очень уж хорошо: графический образ каждого письма или документа, который можно рассмотреть совсем вблизи как он есть, а можно вызвать и его компьютерный текст!

Все изображения диска сделаны в режиме 256 цветов (записаны на диск в формате BMP, так что при желании можете их вызывать, не запуская саму программу; единственно, что несколько странно – этим файлам присвоен атрибут «скрытый», снимать который умеет любой пятиклассник), и – поразительно – я не замечал ущербности. К каким только ухищрениям я ни прибегал, к каким графическим редакторам и конверторам, чтобы перевести в этот режим мои собственные фотографии, – мне не удавалось даже приблизиться к результатам трудов фирмы Corbis.³ Правда, и тут не без некоторого забавного qui pro quo: при запуске программа опознает, что на моем компьютере стоит не 256 цветов, почему-то полагает, что непременно меньше, и предлагает покинуть себя. Если вы с этим не соглашаетесь, дальше все идет великолепно. (В диске же «Музей Орсэ» программа работать не будет вообще, пока вы не переключитесь на 256 цветов. Попытка ее обмануть, запустившись в 256-цветном режиме, а потом, переключившись на TrueColor, приводит к чудовищным результатам: искажению цветов, разноцветным разводам и так далее.)

В скобках я слегка забежал вперед и уж тут заодно поделюсь структурным планом статьи: диск Corbis представляется мне едва ли не идеальным (на сегодня) музейным диском, – поэтому я описал его г, сравнительно подробно, поэтому» буду брать его за эталон, описывая два остальных диска. А теперь (ненадолго вернемся к доктор Барнсу. Второе и столько qui pro quо, сколько российская судьба: французские буквы с ассан грав, ассан тагю и прочими над- и подстрочным символами русская вторая половина кодовой таблицы изображает соответственно себе, то есть под русскими (или панъевропейскими, настроенными на Россию) Windows 95 вы то и дело сталкиваетесь со словами типа Сйzanne или Ноnогй. (Кстати, то же самое относится и к французскому диску о музее Орсэ, только в еще большей мере – не только французские фамилии написаны по-французски, но и все прочие слова. Французы, вообще говоря, несколько высокомерны и никаких английских версий добавлять к своим дискам не будут ни за что!) Если же у вас на компьютере не стоят стандартные шрифты вы можете иметь некоторые проблемы, о которых вас, впрочем, вовремя предупредят.

В остальном диск сделан практически идеально (кроме уже описанного – потрясающая оптимизация по скорости, отсутствие конфликтов между изображением и звуком и прерываний последнего, невообразимая легкость возникновения мини-картинок и прокрутки изображений, не входящих в экран), чему не стоит и удивляться, имея в виду как фигуру Гейтса (который, впрочем, кажется, нигде на диске не упомянут), так и то, сколько людей и фирм принимало участие в создании «Страсти к искусству»: их список, построенный по принципу титров кинофильма (иногда – с портретами), занимает экранов шесть и содержит около сотни фамилий и не менее четверти сотни названий фирм.

Надо полагать, что деньги, затраченные на создание этого диска, никоим образом не смогут вернуться от его продаж, что заставляет сделать вывод: серьезное и любовное занятие искусством (его представлением) требует меценатов.

И я все же надеюсь, что в данном случае меценатом является Билл Гейтс. За один этот диск я готов отпустить ему добрую сотню из тех грехов, в которых его уличают то тут, то там. Вспомним древних римлян: ars longa, vita brevis. Искусство – вечно, жизнь – коротка.

Музей Орсэ

Фирмы Editions Assouline (книга) и Arborescence (компакт-диск), 1996 год. Название книги с вложенным диском: «Livre d'art & CD-ROM Orsay». Содержит (если не ошибся в подсчетах, во всяком случае – не менее) 260 изображений произведений искусства, в число которых, кроме картин, входят скульптуры, архитектурные макеты, художественные фотографии, предметы мебели. Может запускаться как на IBM-совместимых компьютерах, так и на «Маках». Экранная мода – непременно 256 цветов, с лучшей цветовой глубиной не запускается и хорошо не работает.

Очень трудно знать наверняка, но впечатление складывается, что авторы диска с диском «Страсть к искусству» знакомы. Потому, например, складывается, что очень уж похоже (хотя и попроще) сделан индекс: простой проход мышью над названием вызывает небольшое изображение предмета, правда – в отдельном окошке. Так же легко происходит прокрутка изображений, не помещающихся на экране. Чуть иначе сделан, но присутствует тот же самый суперзум: вы видите в отдельном окне небольшое изображение картины, которая крупно представлена в окне основном. На этом небольшом изображении лежит рамка, которую можно по изображению перемещать, вызывая соответственное кадрирование в окне основном. Щелчок по кнопке с квадратиком представляет картину целиком, пряча все кнопки, рамы и тексты.

Вообще все сделано очень артистично, но... экономно. Если внимательное рассмотрение картинок корбисовского диска заставляет думать, что все они сняты и просканированы специально или, во всяком случае, просканированы с идеальных оригиналов (слайдов), то здесь то и дело можно встретить (опять же – если разглядывать внимательно) картинки, полученные из полиграфических источников, зачастую – более чем посредственных: муар, растровая сетка... Артистизм заключается, пожалуй, в том, чтобы не дать вашему вниманию остановиться на этих изъянах. То же касается и прогулки по музейным залам: вместо точного фотографического изображения каждой из четырех стен каждого зала с точной топографией картин («Страсть к искусству»), здесь залы представлены одной стеною (иногда, правда, с небольшим фрагментом смежной), на которой развешены картины со всех стен зала и, как мне кажется (для уточнения надо бы снова съездить в Париж, но боюсь, что редакция такую командировку мне не оплатит), – далеко не все. Тем не менее включение в поле зрения фотографий коридоров с живыми посетителями создает полное впечатление, что вы видите на диске всё, что есть в музее.

Каждый раздел диска имеет собственное музыкальное сопровождение, привязанное столь же жестко, как и в корбисовском диске, – однако, всякий раз вам показывают, какая именно вещь исполняется, так что при виде этого музыкального списка создается ощущение, что перед вами меню, из которого вы можете делать свободный выбор.

Уже в одном том, что диск универсален в смысле компьютерной платформы, проглядывает та же самая экономность. Нам-то с вами неуниверсальный диск был бы куда выгоднее: там оставалось бы больше места для информации, а редко кому приходится реально одновременно работать и на IBM-совместимке, и на «Маке». Производителям же куда удобнее и дешевле именно универсальность.

Картинки мало что не упакованы (они представлены в макинтошевском формате PIC, который, впрочем, на IBM-совместимых машинах читает масса программ и конвертирует масса фильтров) и потому доступны для прямого просмотра (иначе, пожалуй, мне не удалось бы и проиллюстрировать статью: при запуске программы включается такая едкая и странная желтая палитра, что без ущерба нельзя сохранить ни одного экрана; во всяком случае – мне это не удалось), – всё, что можно сделать заранее, заранее и сделано. То есть любые штучки не проделываются программно, пока вы смотрите диск, а заготовлены загодя. Это делает просмотр быстрым, легким, скользящим, почти без заторов и ожиданий. Тем не менее мне по паре раз удалось подвесить компьютер как с помощью этого диска, так и с помощью следующего. Надо признаться, что CD-ROM-дисковод у меня не прост: он не только SCSI – он еще и совмещен с дисководом оптическим (PD), – однако корбисовскому диску он оказался вполне по зубам. (Точнее, наверное, наоборот.)

Экскурсия на диске музея Орсэ всего одна, но сделана с чисто французским шармом и продолжает стиль совсем небольшой заставки: на одном экране комбинируются, например, картина со скульптурой или даже первый план одной картины с фоном другой (Олимпия Мане, например, возлегает на кушетке на фоне Лондонского парламента Моне и тому подобное).

История же музея представлена куда менее мультимедийно, но тоже не без шарма: восемь текстовых экранов, но текст лежит на прелестных фонах.

Своеобразно, но снова весьма экономно представлена и «Ось времени». Она здесь в двух лицах. Это «События» (Evenements), которые не содержат никакой собственно оси, а только кнопочки годов, – правда, текстовые экраны, появляющиеся по нажатии той или иной годовой кнопки, столь же содержательны и коррелируют разные события культуры (как и в диске о музее доктора Барнса), – и «Ось времени» как таковая, но она довольно проста, без всяких корреляций и, скажем... претензий.

Управление вынесено на заглавный экран, являющийся, собственно, главным меню, – при дальнейшем же просмотре диска внизу появляются разного рода доступные в тот или иной момент кнопки, справка по которым вызывается из главного меню. Из этих кнопок, в основном – стандартных (вернуться назад, перейти в главное меню, пойти дальше), отдельного упоминания заслуживает кнопка-уголок: нажатие на нее помещает выбранное вами произведение в своеобразное измерительное пространство, где даны градуированные в сантиметрах перпендикулярные линейки и несколько картин, скульптур и предметов мебели – для представления размере произведения.

Итак, как видно на картинке, имеем возможность «Визита» (La Vizite) – при подводе мыши возникают кнопочки трех этажей (точнее – выставочных ареалов), которые есть в музее; знакомства с «Хронологией» (Chronologie) – то, что я коротко описал как «Ось времени»; с «Историей» (Histoire) – те самые восемь текстовых экранов; и, наконец, «Индекс», или «Указатель» (Index), о котором, хотя речь тоже шла, чуть подробнее: он снабжен возможностями поиска по нескольким критериям (авторы, алфавитный порядок, жанры, темы и так далее) и, естественно, интерактивными перекрестными ссылками. Ниже идет ряд более мелких управляющих надписей: «Залы» (l_e salles) – о них ниже отдельно; «События» (Еvenements), переносящая примерно туда же, куда и нажатие на «Хронологию»; «Альбом» (Album) – что-то вроде слайд-шоу доктора Барнса, только снова – скромнее: вы можете вставить в ряд альбомов изображения ваших фаворитов; кстати тут же заметить: в отдельных файлах вы можете записать и схемы ваших посещений и потом запускать их в полуавтоматическом режиме; «Экскурсовод» (Visile guidee) – это та самая единственная и небольшая экскурсия; «Интродукция» (Introduction) – та самая небольшая интродукция с коллажами из картин и скульптур; «Mode d'emploi» – справочный экран о смысле управляющих пиктограмм; «Credits» – то же самое, что и «About» в англоязычных дисках: здесь вы найдете фамилии авторов и названия фирм-участниц (и того, и другого, как и можно ожидать, окажется раз в десять меньше, чем на диске предыдущем, но раз в пять больше, чем на следующем); наконец, две звуковые кнопки, позволяющие установить уровень громкости музыки (на моем компьютере – не работает; возможно – только для «Маков») или отказаться от нее вообще (чего у доктора Барнса сделать нельзя), и надпись покидапьная: «Quitter» (уйти).

На мой взгляд, зерном и того, и другого (и, забегая вперед, третьего) диска является прогулка по залам музея, сообразуясь с его планом. Как я уже писал, здесь она не столь интерактивна, – однако в высшем смысле – вполне достаточна: вы можете двигаться курсором по плану или стрелками – из зала в зал по порядку. Естественно, каждая поглянувшаяся вам картина может быть вызвана для исследования и прочтения информации (о ней или об авторе).

Очень трудно составить верное впечатление, не располагая должным опытом; тем не менее – рискну. Я никогда не был в музее доктора Барнса, однако после общения с посвященным ему компакт-диском получил впечатление, будто был и неплохо его знаю. Я бывал в музее Орсэ, и когда вставляю в дисковод посвященный ему компакт, впечатления оживают почти до галлюцинации, – при этом мне почему-то кажется, что человек, там не бывавший, одним диском пользуясь, впечатления подлинного знакомства с этим грандиозным и странным музеем не получит... Может быть, дело в экономности, а возможно – в уникальной странности музея Орсэ.

Тут же можно поставить вопрос: для чего люди покупают музейные диски? Для ознакомления ли с незнакомым, для воспоминания ли о когда-то виденном?.. Во всяком случае, диск «Эрмитаж» продается в киоске Эрмитажа раз в десять менее активно, чем в других местах Санкт-Петербурга...

Но давайте посетим еще и Пушкинский.

Пушкинский музей

Серия «Музеи России», диск первый «Пушкинский музей». Copyright © 1996 фирма «Шарк». Изображения экспонатов Copyright © 1996 ГМИИ им. А.С.Пушкина. Программная часть Copyright © 1996 АО «Агама». Трехмерная экскурсия – модуль VHSB Viewer – Copyright © 1996 ParaGraph International. Дизайн упаковки Copyright © 1996 Apostrof Co. Ltd. Manufactured by Sony DADC Austria. (Переписано знак к знаку с коробки.)

В отличие от двух предыдущих дисков, здесь у меня был прямой доступ к одному из (практически – единственному) авторов собственно программы. Как я упомянул выше – это Евгений Киреев из «Агамы». В связи с этим многое из того, о чем я должен был по предыдущим дискам догадываться, тут я узнавал наверняка и из первых рук. Например, то, что Киреев с диском «Страсть к искусству» знаком. (И в этом я вижу одно хорошее. Главное – не избавляться от любых заимствований, а заимствовать из хороших источников и кстати. Впрочем, даже элементом плагиата от диска не пахнет – скорее, учетом стандартов de facto.)

Около ста изображений, записанных как в 256-цветной моде, так и в TrueColor с автодетекцией экранного режима. В случае экранного разрешения большего, чем стандарт VGA (640x480), некоторые изображения представляются соответственно крупнее. Все картинки упакованы, как на упомянутом выше диске Microsoft «Art Gallery», поскольку и там, и здесь использовался стандартный инструмент Microsoft MediaView. Из-за этого диск довольно (сравнительно) неповоротлив. Конечно, «Агаме» вполне по силам было разработать собственный просмотрщик, но (я в этой главе очень часто буду повторять следующее словосочетание) не хватало людей, времени, денег. Впрочем, кто сказал, что по музеям надо бегать рысью?

Диск самый свежий из трех, – посему на нем присутствует файл autorun.inf. Для тех, кто не знает, что это такое, поясню: под Windows 95 вы вставляете диск в дисковод, – и он автоматически запускается. Правда, считается хорошим тоном спросить вашего подтверждения, действительно ли вы намерены программу запустить, – здесь этот тон не выдержан, но зачем же вы иначе диск в дисковод вставили? К тому же нажатие на «Shift» предотвращает выполнение файла автозапуска.

Когда мы пойдем описывать диск поэтапно, вы увидите, как много он вызывает моих (сравнительных) нареканий: не хотелось бы, чтобы они создали впечатление, что диск нехорош. Я совершенно неслучайно (и непредвзято) включил его в столь тесную компанию лучших музейных дисков. Дело в том, что диск обладает великолепным стилем, прекрасной идеей решения! А большинство недостатков имеет уже названную причину: не хватало людей, времени, денег.

Стиль задается с первых же экранов: изображение знакомого всем москвичам (и не только) здания с античным ионическим портиком возникает сперва как штриховой набросок (холст, уголь).

Потом плавно меняется на словно бы полотно кого-то из импрессионистов, и только потом уже обретает фотографическую документальность, фотографичность которой только подчеркивается последующим уходом в нерезкость, из фокуса, а на переднем плане идет название. Соглашусь с вами: приемы не Бог весть какие хитрые, многие из вас за час-другой сотворят подобное в PhotoShop'e или в PhotoPaint'e, – но, повторюсь: важна не абсолютная оригинальность приема, а его качество и уместность. И то, и другое мне кажется здесь на высоте. Очень удачно подобрана (на заставке) и музыка. (Сказать уж заодно – все три диска в смысле музыки очень хороши и адекватны.)

Следующая примета стиля (которая, в отличие от заставки, сопровождает вас все время вашего с диском общения) – очень мягкая, очень темная гамма основного экрана: глубоко серый рустированый фон и едва различимые на нем, чуть его светлее, буквы и чуть синее – кнопки управления. Только объект, которым вы заняты, высвечен в полной мере и берет на себя внимание. Но стоит вам коснуться мышиным курсором этого почти не существующего текста, как он словно озарится изнутри мягкой желтою лампой, а кнопка – лампою синей, как в театре над запасными выходами.

На мой вкус, эти вот чисто стилистические признаки открывают диску пропуск в самый изысканный диск-клуб.

Устройство же само по себе нам, уже знатокам компакт-музейного стиля, покажется в общих чертах стандартным (что, еще раз повторюсь, не плохо, а хорошо).

Как и в двух предыдущих случаях, при загрузке «Пушкинского музея» мы (после интродукции) входим в главное меню, состоящее из шести пунктов, которые, покуда вы на них не наведете мышь, представляются скорее рекламными анонсами или строчками справки-Help'a.

Кнопкой «Экскурсия», например, заменяется надпись «Режим "Экскурсия" позволяет ознакомиться с историей музея и его коллекцией в автоматическом режиме (по принципу "сиднисмотри")», а надпись «Планы этажей музея дают удобный доступ к информации о залах и представленных в них экспонатах» уступает место кнопке «План».

Все эти кнопки (плюс еще несколько) присутствуют и в, так сказать, постоянном меню внизу: «Экскурсия», «История», «Экспонаты», «План», «3D-залы», «Хронология», «Персоны», «Индекс», «Словарь» и «Выход». Практически, нам уже знаком смысл каждой, – разве что в двух предыдущих дисках не было никакого словаря. Но не будем забывать, что «Агама» – фирма словесная и словарная, а в России всегда были склонны к просвещению. О залах же 3D (в русском диске можно было бы подобрать для них русское название!) поговорим ниже отдельно.

Итак – картинок втрое меньше, зато они лучшего качества. Это, впрочем, не значит, что лучшее качество имели все слайды, с которых они сканировались: некоторые (по счастью, немногие) просто дурны, но... нету денег, людей, времени Экскурсия, на мой вкус, скучна совершенно по-советски, да и с чего ей быть другою, если готовили ее штатные сотрудники музея, всю свою сознательную жизнь проведшие именно на государственной службе и именно при советской власти? И привилегию предоставлять сведения и проводить экскурсии(читай: иметь монополию на информацию) ни за что никому не отдадут, пока сидят на своих должностях. (С теми же проблемами, как я слышал, сталкивался и Intersoft при изготовлении дисков об Эрмитаже.) Никто, однако, вас не заставит экскурсию эту слушать, а справочные статьи –читать. И то благо...

«Хронология» («Ось времени»), снова подтверждая стилистический класс диска, сделана удивительно красиво, хотя, увы, далеко не так ассоциативно полно, как в дисках предыдущих (впрочем, этому есть несколько извиняющее объяснение: ось эта у Пушкинского музея во много раз длиннее, чем у музея доктора Барнса или музея Орсэ). Нажатие на любой пустой желтый квадратик окрашивает его в оранжевый цвет, а слева внизу, не столько в окне, сколько в форточке, почти как в музее Орсэ (только красивее и мягче) появляется изображение произведения искусства. Обратите внимание на облака: всплывающие подсказки (дань современному стилю программирования интерфейса) появляются в аналогичных облачках (упрочение стиля диска).

Но мы с вами вроде бы уже сговорились, что зерном любого компакт-музея должна быть прогулка по его залам – давайте, совершим.

На интерактивность нет и намека (возможно, автор счел, что возместит ее отсутствие суперинтерактивностью 3D-залов, но, как я попытаюсь показать ниже, – кажется, ошибся). Просто фотографии залов (перемещаться из одного в другой с помощью плана мы можем так точно, как и в музеях двух предыдущих дисков; по стрелкам же – нет, только попадать с этажа на этаж). Те экспонаты, которые представлены на диске подробнее (и которые, следовательно, можно вызвать для ближайшего рассмотрения), не выделены цветом (как у доктора Барнса) и не отобраны исключительно (как в Орсэ) – попросту представлены в специальной таблице внизу. Не исключено, что такое решение право на жизнь имеет, но мне нравится меньше.

Тем более, что, как выяснилось из приватного разговора с одним из участников работы, причина этого оригинального решения снова стандартная: нету денег, людей, времени... Симпатизируя стилю диска, я привел здесь в качестве иллюстрации очень приличную фотографию зала, – большая же их часть попросту неприлична и черно-бела!!! Согласитесь: одно дело, когда цветные или черно-белые элементы имеют смысловую нагрузку, другое – когда случайную и по бедности. Хотя в данном случае я в бедность верю плохо: ну неужели для диска, одним из авторов и хозяев которого является сам Пушкинский музей, нельзя было специально сфотографировать все его залы – хоть бы вот меня попросили?! Я понимаю: некоторые произведения искусства столь стары и хрупки, что их лишнее репродуцирование может им повредить, – но залы-то, залы!

Нет, господа! Боюсь, что в недостатках диска не одни бедность и отсутствие времени виноваты, но и некоторая не то что бы даже российская, – скорее, пожалуй, советская халатность!!! Как вам это словцо? Вдумайтесь в буквальный его смысл...

Нет, представление о музее, конечно, получить можно и с помощью этих порою вполне жалких фотографий, но представление все же несколько худшее, чем заслуживает и сам музей, и этот внешне великолепно сделанный диск!

Но довольно ворчать... по этому поводу. Поворчим по другому, для чего перейдем к 3D-залам (их, как я уже написал выше, два: «Импрессионисты» и «Постимпрессионисты»).

Несколько лет назад фирмой ParaGraph International (по инициативе тоже выше упомянутого Георгия Пачикова) началась разработка инструментария для создания виртуальных пространств – так называемый Home Space Builder (сегодня определенная часть этого инструментария вышла на компакт-диске, широко применяется в Интернете). С помощью этих инструментов вы можете выстроить по собственному плану некий зал, придать стенам, полу, потолку любые фактуры, развесить картины и (или) фотографии, заставить их двигаться и так далее. В таких залах можно ходить совершенно, как в Doom'e, задирать голову или тупить глаза, вертеть ею на 360 градусов. Правда, как и в Doom'e (и даже, пожалуй, чуть хуже), мы имеем разрешение: издалека стена (стена еще – полбеды, а картина?) смотрится хоть куда – вблизи же состоит из грубейших квадратов-пикселей.

Именно этот инструментарий и был использован в 3D-разделе «Пушкинского музея». Ваше, конечно, право не подходить к картинам так близко, но вряд ли вы от этого удержитесь: случайно ли, из любопытства ли – а подойдете. И весь так долго набираемый тон, настрой, диктуемый стилем диска, тут же, скорее всего, и потеряете. Это я пишу не в упрек параграфовскому инструменту: просто он создан совсем не для того. Можно было бы, конечно, блокировать близкий подход, подсовывая соответствующее высококачественное изображение, но «Параграфу» эти переделки были совершенно ни к чему, – «Агама» же лезть в чужие программы права не имела. Да и времени нету, денег, людей...

Почему-то именно в этих залах создателю изменил вкус: столь грубые рамы на картинах даже вообразить было нельзя в пределах этого диска. И потом: как изыскано ни подбирай фактуры стен, пола и потолка – все это обязательно (и очень сильно) проиграет такой натуре, как Пушкинский музей (Эрмитаж, Лувр, музей Орсэ, галерея доктора Барнса и так далее). Отдельного упоминания заслуживает объявление: «Входим в виртуальную реальность», – только барабанной дроби не достает...

Я вполне могу представить себе, что, с определенными доделками, инструмент «Параграфа» мог бы быть применен в таком совершенно уникальном проекте, как виртуальный музей (китайского фарфора, египетской скульптуры, живописи импрессионистов и т. п.), составленный из экспонатов, разбросанных по всему миру. Но представлять с его помощью музей реальный, да еще и столь великолепный?!

Когда я высказал эти свои претензии «Агаме», мне ответили, что именно параграфовская виртуальная реальность дала толчок к созданию диска... Что ж, прекрасно, по своему опыту знаю, какими странными путями иной раз приходят в голову идеи и образы. Помните ахматовское: «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда...»? Но Чехов сказал как-то, что, когда рассказ написан, надо безжалостно уничтожить его первые две страницы.

По счастью, виртуальные залы занимают на диске Пушкинского музея не так уж и много места, так что и их можно обойти стороной. Какое никакое, а все же – утешение!

Резюме

Я принимал непосредственное участие в создании добрых двух десятков игровых (или, как их принято было у нас называть, – художественных) фильмов и следил за работой своих коллег, здешних и заграничных. И знаете, к какому я пришел выводу (может быть, он, конечно, и неверен)? Чтобы получился хороший фильм, во-первых и как минимум, над ним должны работать люди определенного уровня. Культуры, профессионализма, таланта. Далее. Должно как-то все удачно совпасть: время, тема, духовное состояние, зрительский запрос. И последнее: должно быть как можно меньше компромиссов по сравнению с задуманным. То есть при выполнении первых двух условий от выполнения третьего может зависеть, хороший фильм получился или плохой. Все состоит из чуть-чуть, из пустяков, от каждого из которых, в сущности, можно отказаться. Но когда пустяков, от которых ты вынужденно или по лени души отказался, набирается некая критическая масса, – произведение становится нехудожественным. Бродский написал как-то: «Искусство тем, должно быть, и берет, что только уточняет, а не врет, поскольку основной его закон, бесспорно – независимость деталей». Технология создания художественных компакт-дисков удивительно близко подходит к технологии создания кинофильмов. Первое, конечно, дешевле второго на два-три порядка, но тоже требует талантливого замысла и очень твердого человека, проводящего его в жизнь; компании профессиональных, увлеченных и трудолюбивых людей (не хочу применять девальвировавшее слово единомышленники) и, увы, денег. Пусть не чрезмерное, пусть даже недостаточное количество, но недостаточное только чуть-чуть (снова: чуть-чуть!).

И этот твердый человек всегда должен знать, в какой момент он должен отказаться от очередного маленького компромисса, пусть даже ценою всей работы.

Я не уверен, но очень надеюсь, что авторы «Пушкинского музея» этой черты не перешли, хотя и подступили совсем близко.

Авторы музея Орсэ, как минимум художественно, уложились в свою тоже не слишком большую смету.

Ну, а что касается музея доктора Барнса... Мы знаем, что американцы порою на один фильм тратят столько, сколько весь французский, скажем, кинематограф – на пятилетнюю свою продукцию. Должен же кто-то устанавливать планку. И очень все же приятно, когда ее устанавливают талантливые и профессиональные люди.

Господа! Не надо быть твердолобыми, но некую черту все же старайтесь не переходить. За нею ваша работа теряет всяческий смысл...

А время художественных компакт-дисков, кажется, все-таки началось.

¹ Вернувшийся на днях из Америки Георгий Пачиков (ParaGraph International) подтвердил, что Гейтс и впрямь – хозяин фирмы Corbis.

² Автор программной части диска «Пушкинский музей» Евгений Киреев (о которых, – авторе и диске, – отдельно ниже) луврский диск видел и очень хвалил.

³ Не мудрено! – сказал мне тот же Пачиков. – Я был на Corbis! Там такая аппаратура!