В последнее время действия государства в области охраны авторских прав производителей программного обеспечения перешли из состояния добродушного наплевательства в состояние активной деятельности. Переход свершился довольно быстро – всего за три-четыре месяца.

Microsoft vs "Триаторис" и "Высокие технологии"

По заявке АО Microsoft, располагавшего сведениями о нарушениях авторских прав, 26 июня был проведен рейд в фирме "Высокие технологии" и 4 июля в фирме "Триаторис". Первая фирма, как оказалось, торговала сборниками нелицензионных программ для DOS и Windows 95 на компакт-дисках, а вторая предустанавливала нелицензионные программы на производимые ей компьютеры. В ходе рейдов компакт-диски с нелегальными копиями дистрибутивов были изъяты.

Оба рейда были записаны на видеокассету, и на последовавшей за ними пресс-конференции журналисты могли видеть, как сотрудники Управления по экономическим преступлениям требовали от продавцов какие-либо письменные подтверждения договоренностей с Microsoft о торговле дистрибутивами. И продавцы "Триаториса", и продавцы 'Высоких технологий" после долгих раздумий отвечали, что таких документов у них нет, и, нервно хихикая, осведомлялись, уж не изволят ли шутить представители закона. Рейд воспринимался представителями фирмы, как мелкие придирки, последовавшие то ли по просьбе налоговой полиции, то ли просто для того, "чтобы жизнь малиной не казалась". По словам представителя УЭП Андрея Филинова, сотрудники фирм даже не знали, как им себя следует вести в данной ситуации: одни были испуганы, другие – наоборот – ухмылялись. Собранные во время рейдов материалы были переданы в соответствующие подразделения милиции – для проведения расследования с целью привлечения виновных к уголовной ответственности. Правда, через некоторое время выяснилось, что "уголовщина" фирмам не грозит, – возможен только иск от Microsoft за нарушение авторских прав и торговой марки.

После посещения пресс-конференции от 11 июля, посвященной началу активных действий Управления по экономическим преступлениям ГУВД Москвы против компьютерных пиратов, у меня создалось впечатление, что с "серым" рынком действительно начинается серьезная борьба. Из головы, правда, никак не вылезал аналогичный случай с фирмой "1C", которая год назад судилась из-за своей "Бухгалтерии" с небольшой торговой фирмой. Тогда все это напоминало армейские учения с холостыми патронами -постреляли, вроде даже шума и дыма было много, а победителей и проигравших нет. Доказала на суде "1C" факт продажи смехотворного количества копий, наложили на фирму небольшое взыскание – и всё.

Основной упор в том инциденте делался на "показательность" иска. Дескать, остальные посмотрят, и семь раз подумают, перед тем как запустить Disk Dupe. Основную параллель нынешней ситуации с "делом "1C" я как раз в этом и увидел. Что тогда дело должно было послужить предостережением всем вокруг, то и теперь, дословно: "BSA надеется, что опыт компаний "Триаторис" и "Высокие Технологии" станет хорошим уроком для интеллектуальных пиратов, и они предпочтут добровольно соблюдать законы об авторских правах..."

Ожидая слов вроде "а что мы? – вы вон на других посмотрите!", я позвонил в "Триаторис" и попал на очень огорченную сотрудницу, которая, не представляясь, заявила мне, что фирма ничего такого за собой не замечала, что хотя кто-то и ходил с какими-то проверками, но это были люди из налоговой инспекции, и т. д. и т. п. Официальная позиция "Триаториса" звучит так: "Мы никогда пиратскими копиями не торговали, и все обвинения, прозвучавшие в наш адрес, – клевета".

Удивлению моему не было предела: как так – не занимались копированием? Достаточно хотя бы вспомнить видеохронику, показанную журналистам на памятной пресс-конференции, – оттуда совершенно явно следовало, что предустановка нелегального ПО и его продажа в практике фирмы имели место.

Побеспокоив сотрудников УЭП ГУВД, я еще раз уточнил факты. Да, действительно, проверка производилась, – да, в офисе на 4-й Тверской-Ямской, – да, копировали... Документы мне показать не могли, так как они были в производстве, зато сообщили, что АО Microsoft уже подало иск на "Триаторис" за нарушение авторских прав и торговой марки. 17 сентября состоится суд, который решит, виновен "Триаторис" или нет. С "Высокими технологиями" не все еще до конца ясно – заявка в арбитражный суд пока не подана.

Митинская история

Обычная для Митинского радиорынка утренняя суета в солнечный день 1 сентября была внезапно прервана. В 9.30 к входу подъехало несколько автобусов ОМОН, и пиратский рай на три с лишним часа превратился в чистилище.

Рынок был моментально оцеплен -через каждые 10-15 метров стоял страж закона. На протяжении трех с лишним часов никто не мог пройти на рынок или покинуть его. Внутри же бетонных стен разыгрывалась сцена "взятие с поличным" из трагедии "экономическое преступление". В сцене принимали участие с одной стороны – сотрудники ГУЭП МВД и таинственные "представители технической интеллигенции", а с другой – продавцы CD-ROM, дискет и видеокассет, содержавших ворованные продукты.

Некоторые продавцы при виде служителей Немезиды бросали свой товар и спешили смешаться с толпой, некоторые пробовали перебраться через забор (таких брали под белы рученьки и вели "на зону"), а некоторые просто немели и стояли там, где их застало стихийное бедствие правосудия.

 Всех пойманных пускали в оборот -требовали у них объяснения, откуда взят товар, и есть ли разрешение на торговлю им. О тех, у кого это разрешение было, говорить не буду – это люди-сказка. Тех же, у кого разрешения не было, вели к автобусам, где и составляли протокол изъятия программ для проверки, с занесением в него паспортных данных "честных купцов". После чего все, что было на прилавке и в его окрестностях, перемещалось в омоновские автобусы.

В определении того, какие программы пиратские, а какие нет, сотрудникам ГУЭП помогали те самые "представители технической интеллигенции". Причем помогали недурно – автобусы нагружались быстро. Компакт-диски с офисными программами и играми килограммами исчезали в их утробах. Рассказывают, что в самый патетический момент кто-то в толпе закричал: "Вот теперь-то милиция наиграется!"

Милиция, возможно, и наиграется, а вот продавцы – точно, доигрались: товар будет конфискован, а на них будет наложен серьезный штраф. В час дня милиция уехала, увозя с собой несколько сот килограммов флибустьерского добра – дискеток с дистрибутивами, CD аналогичного содержания, а также видеокассет с последними хитами империалистического шоу-бизнеса. Милиция уехала, а ошарашенные продавцы остались размышлять на извечную тему "за что?".

На рынке этого никто не знает. Слышали только, что это – "нельзя", что за это – "бо-бо!". А чтО конкретно "нельзя" и насколько "бо-бо" (так, ремнем по попе – или же серьезно, ногой по...), никто и ведать не ведает. Часть продавцов и рада бы соблюдать закон, да не знает его. Еще незабвенный Остап Ибрагимович Бендер очень любил говорить: "Я не херувим, у меня нет крыльев, но я чту Уголовный кодекс!" Для того чтобы чтить или хотя бы иногда принимать УК к сведению, его нужно знать. Именно поэтому я и привожу здесь две статьи Уголовного кодекса, имеющие прямое отношение к нелицензионному копированию.

"Нарушение авторских и изобретательских прав ". Выпуск под своим именем чужого научного, литературного, музыкального или художественного произведения, а равно и присвоение авторства на такое произведение, либо незаконное воспроизведение, либо распространение такого произведения, а также принуждение к соавторству наказывается исправительными работами на срок до 2 лет или штрафом до трех минимальных месячных размеров оплаты труда (141-я статья УК РФ).

"Незаконное пользование товарными знаками'. Незаконное пользование чужим товарным знаком наказывается исправительными работами на срок до 6 месяцев или штрафом до трех минимальных месячных размеров оплаты труда. (155-я статья УК РФ).

А ведь это – до зимы. А потом, 1 ноября, примут новый Уголовный кодекс, где не две статьи – 146 и 155, а целых три – 146, 180 и 171, и предусматривают они гораздо более серьезное наказание.

Когда я позвонил в ГУЭП МВД и осведомился насчет происходившего 1 сентября в Митино, заместитель начальника отдела ГУЭП Василий Александрович Крутиков уведомил меня, что ничего сообщить не может и что дело будет покрыто мраком и тайной еще две недели. На мой вопрос, почему вдруг ГУЭП так рьяно взялось за Митино, Василий Александрович ответил, что все это "генеральная репетиция", устраиваемая для того, чтобы отделения УЭП на местах знали, как необходимо действовать. Своеобразная отработка, учения. Якобы "учения" ГУЭП устроил по собственной инициативе, без каких-либо заявлений софтверных компаний или санкций вышестоящих органов. Несколько странное заявление, если принять к сведению наше законодательство -ведь по нему подобные действия позволительны только с санкции прокурора или по исковому заявлению компании, чьи права были нарушены.

В то же время, согласно информации газеты "КоммерсантЪ Daily", подобное заявление было подано компанией "Кирилл и Мефодий" – дочерним предприятием R-Style. По слухам, подобный рейд мог быть инициирован компанией "Амбер" – дистрибьютором игрового ПО. Но несмотря на эти сведения ГУЭП приписывает авторство рейда себе и только себе.

Обратившись вновь в Главное управление по экономическим преступлениям спустя еще несколько дней, я наконец-то узнал о том, что происходит в его стенах. Там полным ходом идет экспертиза. Коробки с изъятым товаром вскрываются, вызывается продавец, и в присутствии двух понятых эксперт сверяет компакт-диск или дистрибутивную дискетку с оригинальными экземплярами. При выяснении несоответствия товарного вида продукта вступает в ход очень интересный механизм.

Той компании, чьи авторские права были нарушены, ГУЭП сообщает об этом факте. Та, естественно, моментально возбуждает иск против нарушителя.

Этот иск – административный и рассматривается судом по административному кодексу РФ. По административному кодексу наказание за нарушение авторских прав более серьезное. Если суд признает иск правомочным, то продавец будет обязан заплатить пострадавшей компании разницу между ценой оригинального дистрибутива и подделки. А теперь представьте себе, сколько заплатит несчастный, продавший хотя бы один диск "Всё для Windows"?

...А на следующей неделе в Митино опять расцвела "малина" – рынок зажил обычной жизнью. Снова беготня, суета, кругом горы дискеток и компактов. Кипит работа!

Закон суров, но это закон

Михаил Генин

С 1 января 1997 года мы все начнем жить по новому уголовному закону. Специалисты и депутаты Госдумы России наконец-то привели проект Уголовного кодекса в удобоваримый вид и получили подпись Президента, превратив таким образом проект в закон.

В номере 43 (123) "Компьютерры" от 27 ноября 1995 года был опубликован материал Андрея Румянцева "Новый Уголовный кодекс и компьютерные преступления", где шла речь о нововведениях в УК РФ, связанных с так называемыми компьютерными преступлениями. С тех пор закон претерпел ряд изменений. Конечно, соответствующие его статьи и ныне далеки от совершенства, но все же в своем окончательном виде не вызывают такого количества нареканий, как на этапе подготовки в конце 1995 года.

Итак. В новом Уголовном кодексе Российской Федерации имеется глава 28, которая называется "Преступления в сфере компьютерной информации" и содержит три статьи. Рассмотрим их более подробно.

Название ст. 272 гласит: "Неправомерный доступ к компьютерной информации". (Здесь и далее мы не будем приводить текст статьи целиком – УК РФ давно опубликован, и каждый желающий может ознакомиться с ним самостоятельно.) Первая часть этой статьи предусматривает ответственность за "неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации... если это деяние повлекло уничтожение, блокирование, модификацию либо копирование информации, нарушение работы ЭВМ, системы ЭВМ или их сета". Первое, что приходит на ум в данном случае – хакеры. Ясно, что статья ориентирована в первую очередь на борьбу с хакерством, так как имеется в виду именно неправомерный доступ к информации, повлекший описанные выше последствия. Нам представляется, что совершить это преступление можно только умышленно, – трудно представить себе человека, который по неосторожности добрался до закрытой для него информации, да еще и порушил там все.

Как пример можно привести дело Владимира Левина. Человек, совершивший подобное после 1.01.97, будет отвечать именно по ст. 272. Максимальная санкция, предусматриваемая первой частью статьи, – лишение свободы на срок до двух лет.

Вторая часть ст. 272 содержит квалифицированные (отягчающие) составы. Она предусматривает ответственность за те же деяния, совершенные группой лиц либо "лицом с использованием своего служебного положения, а равно имеющим доступ к ЭВМ, системе ЭВМ или их сети". Совершение преступления группой лиц всегда является отягчающим вину признаком . Что же касается совершения преступления лицом, имеющим доступ, то здесь необходимо именно наличие умысла на наступление описанных выше последствий, а нанесение вреда по неосторожности если и будет караться, то подругой статье. Максимальное наказание по второй части ст. 272 – пять лет лишения свободы.

Следующая статья – 273-я. Она называется "Создание, использование и распространение вредоносных программ для ЭВМ". Ясно, что речь здесь идет в первую очередь о вирусах, так как в тексте статьи есть указание на то, что эта программа должна заведомо причинять указанные последствия (ведь тяжелые последствия может повлечь и просто ошибка в программе). Перечень уголовно наказуемых деяний по этой статье включает в себя не только создание "вредоносных" программ, но и их распространение. Естественно, что опять должна иметь место заведомость: человек должен знать, что программы, которые он распространяет, могут причинить вред (если при этом он сознательно желает причинить вред, то преступление умышленное, если не желает – неосторожное). Если же лицо не знало об опасности распространяемых им программ, то уголовной ответственности по ст. 273 оно не подлежит. Максимальное наказание по первой части ст. 273 – три года лишения свободы.

Вторая часть статьи вроде бы должна просто предусматривать более строгое наказание за более тяжкие последствия (что она и делает), но полностью звучит так: "Те же деяния, повлекшие по неосторожности тяжкие последствия..." На наш взгляд, не очень обоснованно присутствие в тексте статьи слов "по неосторожности", так как преступник вполне может иметь умысел именно на наступление тяжких последствий. Например, человек написал особо жестокий по отношению к информации вирус и нарочно запустил его на компьютере, в котором хранятся особо важные данные. О какой неосторожности здесь может идти речь? Присутствие одного этого слова может очень сильно осложнить практику по данной статье, а между прочим, максимальная санкция по второй части ст. 273 -семь лет лишения свободы. Не пишите вирусов, господа!

И, наконец, третья и последняя статья главы 28 – ст. 274. "Нарушение правил эксплуатации ЭВМ, системы ЭВМ или их сети". Здесь как раз речь идет о лицах, имеющих право доступа к ЭВМ, и скорее всего о неосторожном совершении преступления, то есть о разновидности халатности. Причем необходимо, чтобы деяние нанесло существенный вред. Ну, естественно, что если секретарша стерла пару файлов, то вряд ли имеет смысл прибегать к помощи уголовного законодательства. А если она стерла уникальную базу данных? Ведь ни у кого не вызывает сомнений необходимость наказывать за халатное отношение к своим обязанностям или за нарушение техники безопасности, скажем, в промышленности или на транспорте. Теперь это актуально и для людей, работающих с компьютерами. И санкция в этой статье соответствующая – лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью (правда, в случае с секретаршей это, конечно, звучит немного смешно), либо обязательные работы на срок до двухсот сорока часов, либо ограничение свободы на срок до двух лет (новый вид наказания – не путайте с лишением свободы).

Вторая часть этой статьи охватывает все то же самое, но с тяжкими последствиями; соответственно и санкция – лишение свободы на срок до четырех лет.

Осталось подытожить все вышесказанное. После прочтения статьи у многих могут возникнуть вопросы по тексту статей, будут высказываться критические замечания по поводу применения этих статей в каких-то конкретных случаях и т. д. Вообще, люди, далекие от уголовного права, плохо представляют, как на практике реализуются нормы любых, даже идеально выверенных статей. Все случаи жизни невозможно заранее прописать на бумаге.

Статьи главы 28 сейчас выглядят очень неплохо, особенно в сравнении с явно "сырыми" вариантами 1995 года, – осталось проверить их наделе. О проблемах практики применения российского законодательства написано уже очень много, но в действительности, к сожалению, почти ничего не меняется. Ну да хорошо, хоть необходимые законы теперь существуют – там, глядишь, и практика устоится. Искренне желаем вам жить в правовом государстве и не нарушать его законов.