Шестого сентября издательский дом «Компьютерра» в складчину с Московским клубом информационных технологий отметил в своем офисе День компьютерщика, названный Чистой пятницей, – как видно, чтобы раздразнить честолюбие сочинителей вирусов. Среди приготовлений встал вопрос о марке пива. Еще недавно он решался у нас заведомо в пользу «Хеникен», поскольку его любит президент «Компьютерры» (впрочем, более известный теперь как изобретатель пресловутого дня).

Лично я уже года три, с тех пор как впервые попробовал, если что и пью, то почти исключительно миллеровское холодной фильтровки. Допускаю, что бесповоротно компрометирую себя этим признанием в глазах знатоков, но, по крайней мере, вкусов своих никому не навязываю. Мне это ни к чему, поскольку число «миллеристов» и без того растет быстрее всех остальных. В «Компьютерре» процесс «миллеризации» зашел настолько далеко, что наши уже сумели прибрать к рукам поставки. Спор шел не о вкусах, а о пропорциях -как, собственно, и должно быть в приличном обществе.

В поисках обоснований я своекорыстно выдвинул гипотезу, что вождям свойственно любить «Хеникен», а народу – «Миллер», и пустился вербовать сторонников. Вот на этом пути интриг встретилась мне тема «четырех колонок» для этого номера. Теперь оставим праздник – тем более что он удался на славу – и займемся ею.

Итак, завязка. «Что же ты к народу примазываешься? – спросила меня одна из респонденток. – По должности – главный, колонки пишешь, следовательно, пытаешься кого-то куда-то вести».

Замечание показалось мне обидным. Колонки мои – чистейший треп, не стоящий серьезного внимания, и вообще, я не веду, а в лучшем случае направляю. В том смысле, что не тяну, а толкаю. К тому же под вождями я имел в виду хозяев, а под народом – наемных работников, к которым и сам, вне всякого сомнения, принадлежу.

Наверное, я сам виноват: неправильно выразился. Вождь – это немного другое. Это, к примеру, Моисей, ведущий свой народ к цели через пустыню. Впрочем, так ли велика разница?

Библейская критика всегда отмечает необъяснимо долгий срок похода иудейских племен из Египта к земле обетованной. Не помню точных цифр, но они на порядки превосходят любые разумные географические оценки. Обещанного в данном случае ждали явно больше трех лет. Маг Моисей, бесспорно, был первоклассным вождем, уже хотя бы потому, что умер в пути своей смертью, но вот был ли он пророком? Знал ли он из данного ему откровения, куда идти, или просто искал подходящее место методом случайных блужданий с какими-то элементами локальной оптимизации и планирования эксперимента? Если он столько лет экспериментировал, то это знакомо...

Все хоть сколько-нибудь успешные предприниматели в России, кого мне доводилось наблюдать вблизи, то и дело начинают новые предприятия и бросают девяносто девять из ста после первой неудачи, иногда буквально через две недели. Вокруг этих людей все время крутится вихрь инициатив, причем они не столько порождают их сами, сколько отбирают, рафинируют, иногда существенно переосмысляют предложения, приходящие извне.

Несомненно, предприниматель посвящает большую часть жизни экспериментированию, причем придает самому эксперименту гораздо больше значения, чем его подготовке. Причем вовремя остановиться для него едва ли не важнее, чем правильно начать.

В российских условиях умение вести дело и по сей день мало что значит по сравнению со способностью оказаться в правильном месте и в правильное время. Да и на Западе предпринимателей (и вообще всех, по жизни) призывают экспериментировать как можно активнее, предоставляя наемным менеджерам разрабатывать редкие золотоносные находки.

У меня все иначе. Старт нового предприятия – нет, не фирмы, не вида бизнеса, а просто нового дела в самом широком смысле – требует долгих размышлений и колебаний, а неудачу я воспринимаю как поражение, из которого надо делать серьезные выводы. Едва ли я проваливаю хотя бы половину своих сознательных начинаний и считаю это большим достижением.

Причины хорошо известны. Как ничто другое внушали мне в детстве тезис о необходимости быть упорным, постоянным, последовательным в достижении своих целей. Не разбрасываться, не гоняться за двумя зайцами, тащить рыбку из пруда и так далее. Авантюриста во мне это не убило, но ощущение своей врожденной несерьезности, постыдной легкомысленности, с которой надо бороться, вселило на всю оставшуюся жизнь. Что ж, надо признать, безумные воспитатели объективно стремились подавить и даже искоренить во мне и в моих сверстниках самые ценные и высокооплачиваемые человеческие качества.

Не хотел бы создать у вас впечатление, будто я жалуюсь на социализм. Годы уже не те, чтобы хулить или хвалить других за свое воспитание. При очевидной разности систем, насколько можно судить, произошел некий всемирный переворот в отношении людей к жизни – в США чуть раньше и массовый, в России чуть позже и элитный, но по одной и той же модели.

Можно приучить себя экспериментировать, но зачем? По большому счету, дело – именно в этом вопросе, то есть в мотивах. Что движет нашими соотечественниками, вступающими на путь предпринимательства? Так ли сладко – объяснять чиновникам их законы и обязанности, продвигать деньги из точки А в точку Б и обратно, общаться с партнерами, которых, между нами говоря, далеко не всегда можно выбирать, не говоря уже про деловую инфраструктуру, в которой если и есть разница между милицией и бандитами, то в пользу последних? Я еще допускаю, что можно иметь дело с каждым из этих житейских обстоятельств по отдельности и за зарплату, но чтобы со всеми вместе и за свой счет?..

К сему вот такое наблюдение. Сложившееся у нас единство владельца и главы дела – ненормальная, временная ситуация. Западные люди четко различают хозяев, то есть капиталистов, и собственно предпринимателей, которые движут бизнес. Это тесно переплетенные, но разные и даже органически конфликтующие роли.

Если прикинуть перспективный ход развития с учетом этого аспекта, то легко прийти к выводу, что я и мне подобные (скажем прямо, мы с вами) – стратегически важный общественный резерв. Российская экономика требует на порядок больше предпринимателей, чем выдвинулось после первого круга реформ. Что будет дальше? А вот посмотрим по статистике потребления хеникеновского и миллеровского пива.

Прежде чем расстаться с вами до следующего выпуска, господа, я хотел бы предложить вашему вниманию два объявления. В ходе подготовки прошлого номера у нас был, выражаясь новым русским языком, инаугурирован «оффшорный» редактор – Олег Татарников. В отличие от обычных редакторов, он не считает «Компьютерру» своим основным местом работы, не участвует в подготовке тем и не управляет выпуском, но работает с авторами и неустанно освещает свой сектор – графику, анимацию, дизайн Web и так далее. Вы с ним уже встречались и, надеюсь, понравились друг другу.

Это было первое объявление, а вот второе: мы ищем на тех же «оффшорных» условиях широко образованного специалиста по компьютерным сетям. Умение выражать посредством письма свои мысли и приводить в порядок чужие – обязательно.

Соискателей хотел бы предостеречь от некоторых распространенных ошибок. В «Компьютерре» не требуются переписчики фирменных материалов, хотя бы и со знанием английского языка. Нам нужны инженеры, умеющие быстро разобраться и грамотно рассказать. И еще: «Компьютерра» работает не для чайников, а для многочисленной высокообразованной и экономически активной части российского населения. Мы не упрощаем технологии, мы освещаем такие их аспекты, которые нужны и интересны многим.