Возможно, вопрос, вынесенный мной в заголовок, покажется надуманным. Не стала Россия (СССР) родиной компьютеров, и все тут. Варианты типичных ответов: из-за коммунистов, из-за тупости и лени населения, из-за отсутствия свободного рынка, из-за неправильной экономической модели, из-за козней империалистов... (список продолжите сами). Тем не менее, вопрос не так прост. На него меня натолкнула статья Михаила Ваннаха об английском языке как близком к "первичному языку" Адама и Евы. И в самом деле, вся компьютерная культура создана американцами (более широко – англосаксами). Почему? Ответы типа "так сложилось исторически", по-моему, ничего не объясняют. Напомню, что в 50-60 гг. в США сильно беспокоились по поводу "успехов русских в космосе", "превосходства советского математического образования" и прочих подобных вещей. Более того, СССР довольно быстро начал осваивать компьютерные технологии того периода и отставал от США не очень значительно. "Большие ЭВМ" у нас создавали, и они даже неплохо работали. Тем не менее, ответом на вызов "персоналок" (история которых начинается примерно с середины 70-х) в нашей стране стали кособокие, кривые, монструозные БК-0010 и иже с ними, уже в момент выхода ставшие "прошлым веком".

Кстати, вспомнив о "родине слонов", я подумал еще вот о чем. В конце 40-х гг. с подачи ЦК ВКП(б) выяснилось, что все изобретения мировой цивилизации – дело рук русских ученых. Лампочку изобрел Яблочков, радио – Попов, самолет – Можайский и так далее. Но почему-то в этом списке не было "счетной машины" (по крайней мере, я не встречал). Похоже, даже аналогов в России не изобрели...

Складывается впечатление, что компьютерные технологии – изобретение исключительно англосаксов. Нет, я не расист, и знаю, что основополагающие работы в этой области принадлежат вовсе не англичанам и американцам, а, в частности, фон Нейману. Но возникли-то они именно в недрах англосаксонской цивилизации! А еще раньше – можно вспомнить об "аналитической машине" Чарлза Бэббиджа, о работах Тьюринга, даже, если хотите, о "Логической игре" Льюиса Кэрролла. Этому должно быть какое-то историческое объяснение. И оно есть, и принадлежит вовсе не мне, а, скорее, является общепринятым мнением. Однако, на мой взгляд, это неплохой повод поговорить о более серьезных вещах. Так что извините, но мои дальнейшие рассуждения будут напоминать воскресную проповедь.

То, что западный мир создан"протестантской этикой", побуждающей человека постоянно действовать на благо себе и другим, давно уже стало для нас аксиомой. Одним из завоеваний протестантизма было, в частности, признание права любого человека читать и толковать Библию. Сейчас нас не должны волновать теологические проблемы вроде того, ересь это или нет. Главное в другом: такая позиция опиралась на глубокое убеждение в том, что каждый (!) человек, если он не сумасшедший и не умственно отсталый, способен понимать текст Библии. Лозунг этот был слишком максималистским, и большинство протестантских конфессий от него впоследствии отказалось – возникли институты пасторов, наставников, "учителей"... Но все же отступление не было полным. Выкристаллизовалась иная, на мой взгляд, более разумная и полезная идея, которая и привела в результате к появлению таких вещей, как персональный компьютер, фирма Microsoft, Internet. Эта идея состояла в следующем: любой нормальный человек способен понять сказанное другим нормальным человеком и освоить деятельность, которой до него занимались другие нормальные люди. Единственное, что для этого требуется, – время и материальные ресурсы. Именно эта мысль, как мне сейчас кажется, и сделала лидерство англосаксов в области информатики реальностью.

Меня могут спросить – а почему именно англосаксов? Ведь наиболее радикальная форма протестантизма – кальвинизм – возникла в центре Европы. Я отвечу: именно поэтому. Дело в том, что в основе протестантского подъема лежало соответствующее отношение к умственному труду и сословной (чуть не написал – кастовой) системе средневековой Европы. Здесь, казалось бы, каждый знал свое место. Король правил народом, рыцарь защищал короля и народ, крестьянин кормил рыцаря, священник молился за всех. Но к началу Реформации все это уже стало чистой профанацией. Церковь присвоила себе монополию на умственный труд, однако католические священники и монахи зачастую были безграмотны или просто глупы, а их стиль жизни вызывал глухой ропот верующих. Естественно, отношение первых протестантов к подобной "интеллектуальной деятельности" было самым презрительным. Отвращение оказывалось столь сильным, что некоторые новообращенные протестанты бросали такие занятия и начинали проявлять себя в сферах, ранее считавшихся чуть ли не греховными, – в торговле, ростовщичестве, организации массового производства(впрочем, это была лишь одна из причин). Грубо говоря, в Европе тогда возобладал принцип: "Богу угодно не чтение умных книг, а торговля и мануфактуры".

В Британии все происходило по-другому. Эта страна отпала от римского престола целиком, со всеми своими сословиями, с королем, парламентом (который стал вскоре высшим авторитетом в богословских вопросах). Протестантизм прорастал сквозь мощную государственную и сословную традицию, и поэтому здесь не наблюдалось такого сильного отрицания умственного труда. Интеллектуальная деятельность была "развенчана", ее стали считать не чем-то "высшим", присущим лишь аристократии по праву рождения, но обычным трудом, подобно ремеслу сапожника и торговца. И только. Попросту говоря, здесь возобладал принцип "Богу угодна любая деятельность, кроме преступной, и все трудящиеся равны". И его непосредственное следствие: "Нормальные люди поступают разумно, преследуя личную выгоду, и все, что делает человек, должно быть доступно пониманию других".

С этим принципом Британия, а потом и США строили свою экономику. Более того, именно этот принцип лег в основу исследований, например, в области ядерной физики. А также именно так были созданы первые работы по теории алгоритмов. Идея была проста: нельзя ли создать машину, которая бы в ограниченных пределах имитировала умственную деятельность? Ведь в интеллектуальной работе есть немало повторяющихся, рутинных моментов. Их неплохо было бы автоматизировать. Кроме того, многие философы считали, что интеллектуальный мир состоит из неких элементарных понятий, и, комбинируя их по определенным законам, можно с помощью машины получить новые знания. Конечно, в этой сфере были свои романтики, но все же большинство исследователей думало, что "аналитическая машина" будет лишь сильно ограниченным подобием человеческого мозга. Иначе говоря, они считали, что любой нормальный человек (естественно, не гений) мыслит по определенным законам, которые можно понять и описать. И ничего в этом нет страшного.

Так вот, именно отсюда и возникли персональные компьютеры -эти средства для обработки информации. Более того, с каждым днем компьютерная техника становится доступнее обычному человеку, а не специалисту. Но именно на этом примере хорошо видно, почему в России персональный компьютер не возник.

Еще в студенческие годы я обнаружил в одном старом журнале типичную для 60-х гг. дискуссию на тему: "Может ли робот (читай – компьютер; просто этого термина тогда еще не было) мыслить?". Пресловутые "физики" описывали, какое счастье ждет людей после повальной роботизации. Не менее пресловутые "лирики" отвергали все это с самого порога. Они приводили массу аргументов. Весьма показательных. Например: "Робот никогда не напишет "Войну и мир", "не сможет сочинять стихи", "не обрадуется соловьиной песне", "не способен любить" (вот ужас-то!). Ссылки "физиков" на то, что роботы сильно облегчат повседневную жизнь, были объявлены "мещанством". Подумаешь, робот будет листать картотеку в учреждении! Это неромантично... Иногда сами "физики" тоже переходили за грань, заявляя, что скоро роботы будут думать почти как люди, разговаривать и проводить научные исследования. Назывались даже сроки – конец 80-х гг. По-моему, в той дискуссии никто никого не убедил. "Физики" вернулись в свои лаборатории создавать роботов, "лирики" отправились в ближайшее кафе читать стихи. Сейчас я об этом вспомнил, и вот почему. Дело в том, что общий тон дискуссии был таким: интеллектуальная и творческая деятельность обеими сторонами рассматривалась как нечто "священное", высшее, недоступное профану и уж тем более не поддающееся "механизации". Как "священная корова". И этот принцип полностью противоположен тому, о котором я писал выше.

Вот почему Россия не стала родиной "писюков". Ни математическое образование, ни успехи в космосе не помогли. Если вспомнить традицию, то выяснится, что в России издавна противопоставляли слово и число, качество и количество. Естественно, в пользу слова и качества (самый типичный пример – известное стихотворение Николая Гумилева: "Словом разрушали города..."). К сожалению, российское царство качества осталось лишь благим пожеланием, и отсюда можно сделать вывод, что оно, вероятно, просто невозможно в реальности.

Это не должно нас расстраивать. Всегда кто-то будет первым, кто-то – последним. Но, как мне кажется, мы должны вынести для себя очень важный урок. Вспомним вот о чем. Сейчас, наверное, нет ни одного журналиста, который в своей статье не сожалел бы о том, что в нашей стране отсутствует "средний класс", а государство не желает его создавать. До недавних пор я сам так думал. Но теперь понял, что "среднего класса" нет не потому, что кто-то не хочет его создавать. Более того, я убежден, что повальное насаждение идеологии этого класса сверху как раз и будет означать конец России, конец истории, конец всех наших надежд на улучшение. Разруха, как говорил небезызвестный профессор Преображенский, царит не в жизни, а в головах. Покуда сам человек не захочет жить, разумно планируя свою жизнь, в разумно устроенном обществе, по разумным законам – его общество будет хаотическим, непредсказуемым, власть будет отбирать у него деньги, работодатели – задерживать зарплату, преступники – безнаказанно грабить. Стоит захотеть – и общество начнет постепенно меняться. Принцип, который развивали англосаксы, и есть, по-моему, типичная идеология среднего класса. Подобно римскому праву (которое, конечно, можно любить или не любить), этот принцип можно отнести к числу достижений цивилизации. И неплохо бы уметь им пользоваться.

В противном случае наше общество, основанное на идее "священности" некоего рода занятий, так и останется резко поляризованным. И, что самое удивительное, необъяснимым. Извините, но я не могу понять, как семья провинциального инженера из ВПК (четыре человека!) может жить на его 400 тысяч, которые к тому же постоянно задерживают. И я не могу понять, как коммерческий банк, в который ежедневно в среднем обращается 2-3 человека, может обладать гигантским капиталом, постоянно и бешеными темпами растущим. Это противоречит здравому смыслу. Однако с точки зрения принципа "сакральности", скажем, умственной или коммерческо-компрадорской, деятельности все выглядит нормально ("инженер занимается любимым делом, получая столько, сколько ему предлагают; коммерческий банк выполняет важнейшую общественную функцию"). И если люди не осознают, наконец, что они не дураки, что их мозг должен активно влиять на устройство окружающей среды, а не только тупо повиноваться обстоятельствам, то мы еще долго будем обречены на прозябание.

С другой стороны, мне вполне понятен какой-нибудь поэт среднего уровня, член Союза писателей. Жил он себе, писал какие-то стишата про партию, передовиков и осенний закат. Вдруг выясняется, что на его уровне стихи может писать компьютерная программа! Или чиновник, который привык, что документ надо готовить неделями, по сто раз переписывая. А ему говорят, что неплохой (и более содержательный) аналитический материал на компьютере можно сделать за три-четыре дня. Он же не умеет так быстро думать! Остается надеяться, что именно компьютерная революция привнесет в русскую жизнь элементы той идеологии среднего класса, которой пропитана жизнь американца или англичанина. Пока же, к сожалению, все повторяется. 50 тысяч "интернетчиков" в стране со 150-миллионным населением (кажется, меньше, чем в 40-миллионной Польше) – тревожный сигнал. Не будет ли эта сфера деятельности вновь монополизирована самозванными "элитами", которые потом придется едва ли не с боем выгонять(как уже не раз было, например, в сфере обслуживания)? По некоторым данным, каждый пятый житель нашей страны неспособен пользоваться телефонным справочником , не может составить таможенную декларацию (даже имея перед носом образец), решить пример из задачника для пятого класса. Значит, многие жизненные сферы ему недоступны. И эти данные, похоже, занижены. Чего уж там надеяться на воцарение "золотой середины"! Пока что властвуют те, кого больше...

И все-таки я утверждаю, что в России сегодня как никогда много людей, склонных, пока неосознанно, оценивать происходящее с позиций "среднего класса". Именно они и должны стать орудием стремительных изменений. Хорошо это или плохо – не мне судить. Но все же, как мне кажется, за столько веков население нашей страны просто соскучилось по жизни, основанной на"британских" принципах вроде "мой дом – моя крепость". И почему бы людям не сделать свою жизнь именно такой?

Напоследок хочется сказать вот что. Нас в советской школе приучали одновременно к двум противоположным мнениям. С одной стороны, считалось, что интеллектуальная деятельность недостойна здорового и сильного человека. Он должен отправиться на БАМ или на другую комсомольскую стройку. А наука – для очкариков и слабаков. С другой стороны, все уроки истории и литературы были пронизаны благоговением перед гением писателей, полководцев, ученых. Так шла поляризация сознания. Нам никто не говорил, что главное в человеке – он сам, а не род его деятельности.

Именно это настроение должны создать компьютерные технологии. Там, в презираемом многими гуманитариями "царстве количества", идут сложные "химические процессы", создаются образы будущего – новые мысли, новые слова. Иначе говоря, возникает новое качество, которое заставит нас по-иному смотреть на мир. Компьютеры показывают, что многие сферы, ранее казавшиеся "творчеством" или "сложными задачами государственного управления" – обычная рутина. И не она характеризует то "человеческое", что еще в нас осталось. Его нужно поискать где-нибудь еще...

От редакции

К философским материалам Сергея Кизюкова в редакции нередко относятся как к интеллектуальной провокации. Или как к образцу классических заблуждений. Часто – как к пушечному мясу для "Разборок".

Однако мы явственно ощущаем интерес читателя к подобным материалам – не все же о железках, бизнесе и софте! Этот материал – версия, разработка проблемы, если хотите – снова провокация, но при этом – и приглашение к дискуссии.

Денис Викторов