Каждому известен факт: на рынке программного обеспечения реально присутствует одна-единственная страна – Соединенные Штаты Америки. Для тех, чьи способы зарабатывания на хлеб с маслом прямо связаны с компьютерами, этот факт имеет не только "справочное" значение. По сути дела он ставит клеймо "второсортного" на любом программном продукте, сделанном в России (за исключением, может быть, немногих программ научного назначения, не являющихся товарами массового распространения). В чем тут дело? Понятно, что в столь важном, а для многих читателей и жизненно важном вопросе стоит разобраться с максимальной подробностью.

Обычный ответ на этот вопрос гласит: "США – крупнейший в мире рынок программного обеспечения, и поэтому в мире продаются лишь те программы, которые прошли "обкатку" в Америке".

Безусловно, величина внутреннего рынка, общая ориентация экономики на производство услуг (в США она максимальная) играют очень важное значение. Имеет значение и тот факт, что даже адекватно перевести на русский язык само слово "маркетинг", органичное для заокеанской деловой жизни, крайне сложно. Но это все необходимые условия. Необходимые, но не достаточные.

Большой объем рынка? Но ведь рынки бытовой радиоэлектроники или легковых автомобилей в США тоже крупнейшие в мире. А видеокамер или видеомагнитофонов американцы не производят вовсе...И, несмотря на сверхразвитие автомобильной индустрии Детройта, самой качественной и престижной на рынке США остается продукция немецких, шведских и британских автомобилестроителей.

Так почему же в компьютерном мире нет своих "Sony" и "Панасоников", "Мерседесов" и "БМВ", "Вольво"и "Ягуаров"?

Чем компьютерный рынок отличается от рынка "материальной" продукции? Ведь программные продукты, казалось бы, несмотря на все мечты жадных мытарей о введении побитного налога, должны пересекать границы с большей легкостью, чем обычные товары. Ан нет... Автомобили из-за рубежа на американском рынке присутствуют, а программ нету...

И в плане предложения услуг. Сравните китайца или таиландца, навязывающего у дверей своей лавочки товар покупателю, с американским продавцом супермаркета, и вы поймете, что не в сфере маркетинга тут дело...

Значит, ответ должен быть таким. В силу каких-то особенностей американцы – единственные, кто умеет производить программные продукты.

Но почему?

Может быть, американцы просто умней? Может быть, у них лучшие способности к точным наукам?

 Непохоже. Большая часть американских школьников и студентов учит математику на таком уровне, что юноша, пробывший в США год по межшкольному обмену, бывает после этого лишен возможности поступить в любой, даже самый средний провинциальный, российский вуз, хоть сколько-нибудь связанный с точными науками. Он оказывается невероятно отставшим от своих сверстников, хоть и занимается в превосходных условиях... Да и общеизвестно, что США рекрутируют во всех странах мира армии специалистов для своей индустрии, в том числе компьютерной.

Значит, дело не в сверходаренности американцев.

Так в чем же заключается их "секретное оружие", позволяющее удерживать за собой рынок ПО?

Позволю себе высказать одну версию на этот счет.

Причиной появления этой версии является, с одной стороны, моя принадлежность к служителям Церкви, то есть организации, в течение тысяч лет изучающей "рынки идей", а с другой стороны, давняя встреча с одним компьютером.

Компьютер этот звался WANG-2000. Стоял он в одной из лабораторий, работающих на оборонное ведомство СССР (теперь она находится за рубежом). С помощью КАМАК'овского крейта (устройство для связи ЭВМ с объектом) он управлял процессом ионной имплантации в материал, которому предстояло стать обшивкой крыла советского самолета-невидимки, поглощающего импульсы радаров.

Этот WANG устарел уже и тогда, лет девять назад, но все равно пользовался любовью инженеров. Причиной этой любви было то, что хитроумный д-р Ванг, американец китайского происхождения, сделал машинным языком своего компьютера одну из версий Бейсика.

В силу всего этого очень средненький по своим характеристикам WANG-2000 как нельзя лучше подходил для автоматизации научного эксперимента в те времена, когда о модулях цифро-аналогового ввода-вывода, устанавливаемых в обычный ПиСи и управляемых через обычную электронную таблицу, нельзя было и мечтать. Поэтому старичок WANG и пережил своих сверстниц PDP-8, и отправился в металлолом только вместе с концом советской империи и финансирования оборонных заказов...

Это явление хорошо известно Церкви. В Библии, священной книге и иудеев, и христиан, и мусульман, точно описан эффективный и бескровный способ, которым Бог пресек строительство Вавилонской башни. Чтобы ограничить возможности слишком много возомнивших о себе людей, Он просто изменил языки, на которых люди говорили и с помощью которых думали.

Обычно этот эпизод одиннадцатой главы книги Бытия трактуется в том смысле, что люди не достроили башню из-за того, что перестали понимать друг друга. Сегодня, больше зная о процессах мышления, да и имея под рукой аналогию в виде "мыслящей машины", мы можем более полно понять суть этих событий.

Люди, согласно Библии, были созданы Богом с мозгами, приспособленными для какого-то одного языка. "На всей земле был один язык и одно наречие". (Быт. 11:1) Для обозначения его есть специальный латинский термин – primoris lingua, первичный язык, язык Эдема, язык патриархов, отличающихся редкостным могуществом и долголетием.

Когда человек говорил и думал на этом языке, его возможности проявлялись наиболее полно. Забвение этого языка усложнило процесс мышления, подобно тому, как лучший или худший транслятор снижает в большей или меньшей степени быстродействие процессора. Снижает, даже когда речь идет о компиляторе, превращающем с большей или меньшей эффективностью программу в последовательность машинных кодов. А мы, скорее всего, имеем дело с интерпретатором, который вынужден тратить большую часть возможности наших мозгов на то, чтобы думать не на том языке, для которых эти мозги созданы...

Такие взгляды присущи не только Церкви. Часть материалистически мыслящих лингвистов также придерживается гипотезы о наличии "первичного языка", связывая его происхождение с тем, что, по их мнению, род человеческий должен был впервые заговорить в каком-то одном месте, на каком-то участке эволюции. В остальном же их взгляды сходны с вышеизложенными.

Резонно предположить, что тот, кто говорит и думает на языке, совпадающем с языком, наиболее адекватно описывающем терминологию какой-либо отрасли, имеет существенные преимущества над тем, кто пользуется иным языком. А какой язык является "базовым" для компьютерной области?

Конечно, английский... Только в нем само слово "компьютер", как и его многочисленные "потомки", является не неким малопонятным иероглифом, а чем-то живым, непосредственно связанным с процессами мышления, тянущим за собой ассоциативные цепочки.

Американцы осознают это преимущество, – хотя, может быть, осознают его неявно. Недаром ни один даже самый талантливый фильм не имеет шансов на успех на американском рынке, если он дублирован. Фильм для США должен быть снят только "на английском". И только англо-мыслящие программисты имеют шанс на успех на американском рынке. Недаром же программы из России на американском рынке практически не представлены, а сбыт аналогичной продукции, написанной в Индии, исчисляется сотнями миллионов долларов. Не надо думать, что математическая культура в Индии выше. Все дело в том, что для индийских технических интеллектуалов, живущих в стране сотен языков и диалектов, английский является даже не вторым, а именно "первым" языком. И это делает для них "хубы" и "браузеры" не магическими заклинаниями, а живыми словами, которые способны пробудить дополнительные творческие способности.

А отечественный программист, речь и мышление которого полны англоязычных терминов, находится в двойне невыгодном положении. Во-первых, он оперирует структурами чуждого ему языка, смысл которых если и ясен ему, то не до конца, а во-вторых, он вынужден постоянно переключать свои мозги с русского на английский, – это эквивалентно тому, что вы каждые полминуты перезагружаете в компьютер другую операционку. Много ли вы наработаете на такой машине?

Так что же, автор полагает, что современный американский вариант английского языка и есть утерянная primoris lingua?

Ни в коем случае!

Первичный язык, будь он восстановлен, дал бы человеку мощнейший инструмент для познания Вселенной и самого себя. Одним из первых следствий этого было бы резкое увеличение продолжительности человеческой жизни за счет лучшей гармонии тела и мира. Этого мы не наблюдаем. Если учесть расходы американцев на здравоохранение, продолжительность жизни у них не такая уж и впечатляющая. Но вот для локальной задачи создания товарных программных продуктов, для локального "компьютерного" мира американский диалект английского подходит великолепно. И не только программных – вспомним миллиардные доходы американской масс-медиа и сделанные в ней многомиллионные состояния...

Думается, что это нужно иметь в виду отечественным программистам.

Как решить проблему, связанную с влиянием языка на способность создавать программные продукты, автор не знает. Но уверен, что если его читатели хотят зарабатывать столько, сколько их коллеги в Кремниевой долине, то им придется об этом позаботиться. Ведь говорят же, что правильно сформулировать проблему -это наполовину решить ее!

27 июня 1996 года, Тула