Что производит этот завод?

Он производит власть.

Фазиль Искандер

"Компьютерра" решила печатать фрагменты будущей книги Евгения Козловского "Я пишу и верстаю в Word". Раз упомянута верстка, то речь, естественно, идет о Word for Windows. Принеся в редакцию материал, автор принял виноватый вид и пожаловался, что музы зачем-то потребовали от него подробного предисловия: каково было писателю при традиционной технологии, когда издательство и типография могли находиться в разных городах и не было электронной верстки, зато было КГБ.

Выходит, Козловский, хоть и носорог, ощущает на себе давление общественного мнения не хуже любого из нас, тонкокожих. А мнение это таково, что россиянин, публично признающийся, что пользуется Windows и наслаждается этим, обречен чувствовать себя мальчишом-Плохишом, которому буржуины выдали бочку варенья и корзину печенья, – и вот он сидит, жрет и радуется, в то время как сверстники обходятся хлебом-солью, ключевой водой да головой на мечах.

Хотя нет. В истории с мальчишом-Плохишом измена уже состоялась. Счастливый пользователь Windows скорее должен ощущать себя стилягой, который завтра Родину продаст. Похоже, КГБ в предисловии Козловского возникло, что называется, "по Фрейду". Цензура пала, а общественное мнение осталось. Все это лишний раз доказывает, что КГБ и другие советские институты как раз и были истинно народными учреждениями.

Желаете знать, какая муха меня укусила? Да вот, не далее как вчера и мне тут один нестарый еще и далеко не глупый компьютерный профессионал доказывал, что Windows – если не измышление дьявола, то, во всяком случае, вещь совершенно ненужная для широких масс. Мол, не стоит выкладывать шестьсот баксов за машину для Windows, когда можно за сотню купить AT/286, на которой прекрасно работает MultiEdit. Это мнение разделяют очень многие. Причем речь, заметьте, идет не о Windows 95, нет! Народы российские доселе не смирились с обычными "виндами".

За появлением Windows стоят многообразные и очень важные резоны. Она спасла PC как единую платформу. Дело в том, что PC, по замыслу ее разработчиков, чисто текстовое устройство. Этот подход берет начало от терминалов, а те в свою очередь – от пишущих машинок. Роль IBM тут общеизвестна, поэтому PC до сих пор и считают бизнес-машинами, компьютерами для контор.

К концу 80-х годов архитектура PC уже никому не принадлежала, и при внедрении графических средств разными фирмами было предложено слишком много несовместимых между собой решений. Windows дала общую точку отсчета: все программы с одной стороны и вся аппаратура с другой должны были стать совместимыми не друг с другом во всех мыслимых сочетаниях, а с нею одной.

Кроме того, PC не могли оставаться текстовыми, когда все остальные платформы, включая ближайших конкурентов – компьютеры Apple, обзавелись так называемым графическим интерфейсом. Долг велит мне здесь отметить, что создатели Macintosh позаимствовали весь этот комплекс идей в исследовательском центре фирмы Xerox.

Графический интерфейс, раз уж зашла о нем речь, это не какой-то новомодный способ осложнить пользователю жизнь. Он труднее для компьютера и его разработчиков, но легче и естественнее для человека. Простой пример: в поле на алфавитно-цифровом экране влезает фиксированное количество знаков одинакового размера – и это ужасно раздражает. На графическом всегда можно взять фонт помельче и втиснуть знаков побольше, как на бумаге.

Word for Windows может создавать страницы с таблицами, картинками, формулами и, конечно же, с разными шрифтами. Вместо пишущей машинки пользователь получает возможности почти настоящей типографии, управляемой в режиме WYSIWYG. Последнее означает, что оператору не надо ничего домысливать, держать в уме, не надо сообщать системе непонятных команд. Он просто видит и "лепит" страницу на экране такой, какой она будет напечатана. Скептик спрашивает: а на какой предмет народу это? Пусть верстают те, кому по службе положено, у кого пейджмейкер, 64 мега на борту и дисплей на двадцать дюймов. А мы – люди простые, обойдемся Ундервудом.

Вот прекрасно зарекомендовавший себя рецепт. Причины нашего непонимания или неприятия компьютерных технологий прежде всего надо искать в разнице обстоятельств жизни. Если "не врубаешся" в тот же Word, лучше всего пойти поработать в ихнем офисе, и все встанет на место. В случае Windows и Word естественно предположить, что типографское искусство там, за океаном, близко и понятно массам.

Впервые столкнувшись с виндофобией, я проверил свое предположение на живых американцах. Ну конечно же, типографские услуги оказались повседневной и даже круглосуточной частью их быта! И не только приглашения на свадьбу или визитные карточки – у них кто угодно, гражданин или организация, может запросто издавать собственную малотиражку. Повсюду можно встретить такие квазигазеты фирм, школ, университетов, органов местного самоуправления.

Но неужели у них прямо-таки каждого можно соблазнить перспективой иметь типографию на столе? Конечно, сказали мне, ведь мы же нация Франклина!

Бенджамин Франклин вам знаком. Его портрет напечатан на стодолларовых купюрах. Но, может быть, вы не знаете, что Франклин никогда не был президентом. Те изображены на купюрах помельче. "Однодолларовый" Вашингтон стал первым в 1789 году, а Франклин умер в 1790. Он начал свой трудовой путь бедным учеником печатника в Филадельфии, потом сам стал печатником и сделался одним из самых образованных людей эпохи. Он основал публичную библиотеку, учредил академию, подписал Декларацию независимости и, как утверждают, изобрел громоотвод.

Мне очень обидно от таких аргументов. И не за державу, в каком смысле ни понимай это слово, а за себя лично. Думаю, если бы наш российский Франклин был изображен на сторублевке, моя жизнь сложилась бы много веселее и сам рубль не пал бы так низко.

Впрочем, что там я – спросите любого коммуно-патриота (благо, их у нас ходит не меньше, чем стодолларовых бумажек), сможет ли он вот так, по первому побуждению, назвать национальную кандидатуру на эту роль? Скорее всего, он назовет Ивана Федорова и будет неправ, поскольку Франклин – не Гутенберг (Федоров, кстати, тоже). Возможно, ему затем удастся вспомнить кого-либо из большевистских вождей, начинавших свой путь в революцию подмастерьем в типографии. Едва ли патриоту придет на ум имя современника Франклина, автора школьных учебников Михаила Ломоносова или, скажем, почти современного нам Ивана Сытина. Не те ситуации, не тот общественный резонанс. Другая страна.

Надо ли сравнивать? Учтя опыт ленинской "Искры", большевики берегли типографии как арсеналы, а распечатки всех пишущих машинок заставляли сдавать в первые отделы. И не только их – я сам сдавал образцы печати ударных и даже термических матричных устройств.

Между тем печать – это ведь практическое волшебство. Помните наши детские опыты с оттискиванием монеток и вырезанием букв из ластиков? Инстинкты у нас были в порядке, но обстоятельства жизни сузили кругозор, свели его к самиздату, к пишущей машинке, сделали ее пределом совершенства при оформлении текста.

Но корни сидят как бы не глубже. Главная ценность в нашей архаической стране – власть; она дороже любви, денег и людских жизней. С 1917 года пишущая машинка Ундервуд стала ее главным атрибутом. Власть типографии реализуется через влияние на умы. Власть Ундервуда – через приказы – Маузеру. Мысль, которой я предложил бы руководствоваться, проста и непатриотична. Давайте запрем эту парочку в музей и до поры, за неимением собственного, доверимся опыту нации Франклина хотя бы в части компьютерных программ. Мне нравится его лицо.