Здравствуйте, Георгий!

Во-первых, хочу поблагодарить Вас за журнал, который выпускается под Вашим руководством. Лично мне "Компьютерра" очень импонирует своей непосредственностью, живостью, искренностью и неуспокоенностью. Это те качества, которых не хватает большинству русских компьютерных изданий. Не могу сказать, что во всем с Вами согласен, но мне кажется, что Вы человек экстравагантный, а именно такие люди способны создавать что-то интересное и стоящее. Поэтому при всей сложности отношений в редакции (они ведь сложные?) я бы предпочел видеть Вас в качестве главного редактора еще долго.

Имея в виду часто появляющуюся в Ваших ответах на письма эпатирующую иронию, за полтора года чтения "Компьютерры" я ни разу не брался как-то реагировать на журнальные статьи, хотя нередко такое желание возникало. Однако в последнем номере я прочитал две статьи, которые меня сильно удивили и заставили просмотреть редакционные реквизиты и таки раскопать в них адрес e-mail. Это статьи "Архивный кошмар" и "Смерть программиста".

Кизюков поднял очень важную проблему, которая сейчас нами почему-то не воспринимается таковой. Другое дело, что он однобоко ее раскрыл, привел, по сути, частный случай, говоря о литературе, но зато о другой важнейшей проблеме в конце своей статьи рассказал очень грамотно. Но я не хочу разбирать статью Кизюкова, потому что куда более тревожные слова я увидел в Вашем, Георгий, ответе на нее. Мне кажется, что раз Вы сочли необходимым отвечать на мысли Сергея, то Вам может быть интересно выслушать человека, который скорее согласен с ним, чем с Вами. Если это не так, Вы вполне можете теперь заняться какими-то другими делами, и я не обижусь.

Насколько я понял, Сергей считает, что компьютерные технологии являются прямой и явной угрозой (Clear and present danger) культуре людей, а Вы говорите, что компьютеры – это лишь еще одно орудие труда. Позволю себе с Вами не согласиться. Дело не в том, что мы лишаемся архивов каких-то писателей, – тут Вы правы: что может быть уничтожено, то будет уничтожено. Как я уже сказал, это лишь незначительный частный случай. Проблема гораздо шире, даже шире чисто компьютерной тематики.

Дело в том, что компьютер – это не простое орудие труда. Это видно хотя бы по тому, какую роль он играет в жизни любой более развитой, чем наша, страны. Пусть это США.

Компьютер – это и средство общения с другими людьми, и партнер по работе, и способ убить свободное время, и домашнее животное... Кому я рассказываю! Без компьютеров немыслима уже работа всех государственных и частных контор. Куда бы человек ни пришел, везде, в том или ином виде, присутствует компьютер! Я думаю, Вы не станете возражать, что при таком тесном взаимодействии человек как менее устойчивое существо не может не попасть под влияние машин. Это прекрасно, что ученые могут быстро и эффективно обмениваться информацией с коллегами. Но в то же время подавляющее большинство людей поиску информации в книгах уже предпочитают рытье в Сети. Я был в Штатах несколько раз – и только в двух или трех домах видел книги. В остальных – только журналы.

Я опять же согласен с Вами: кляксы в черновиках писателя – не сказать, чтоб уж очень важная вещь (хотя у Пушкина, кстати, черновики просто потрясающие; это удивительно – смотреть, как рождаются гениальные стихи). Да черт с ним -можно их Bjpeg-файлы закатать, и смотри на здоровье. Но! Я профессиональный музыкант и могу Вам честно и непредвзято сказать: записи на компакт-дисках, при всем качестве и т.д., все же звучат хуже, чем записи на виниловых пластинках. Может быть, я покажусь сентиментальным, но вот клянусь Вам: на CD звук -мертвый. Речь идет, естественно, о классической музыке. Я прекрасно знаю, как звучит музыка на живом концерте. На виниле звук гораздо больше напоминает живой концерт, честное слово! То же, я думаю, и с картинками. И с текстами. И живопись, и литература – это не только фактический материал. В этих пресловутых черновиках Пушкина имеют значение не только кляксы, но и бумага, на которую они поставлены. Иначе jpeg-файл, скажем, "Мишки в лесу" стоил бы столько же, сколько сама картина.

Вы можете возразить, что ведь никто не просит рисовать прямо на компьютере, но вот тут-то я и подчеркну еще раз: проблема шире чисто компьютерных дел. Ведь ужас в том, что технология, которая изначально была нужна, чтобы помочь человеку освободить дополнительные силы для более нужных дел, постепенно захватила все внимание человечества. И теперь уже "культура" вынуждена доказывать, что и она тоже для чего-то нужна. Что бы Вы ни говорили, а техника выбивает из людей охоту заниматься искусством. Раньше, чтобы обеспечить себя каким-то запасом впечатлений, человек должен был этого очень хотеть. Книги были одним из главных источников впечатлений; для того чтобы послушать хорошего исполнителя, нужно было тащиться за тридевять земель... Чтобы получить впечатление от музыки, которую нельзя было услышать (записать и принести домой), надо было самому сносно владеть музыкальными инструментами. Сейчас это не нужно – существуют ТВ, радио, магнитофоны и прочие устройства, которые фактически удовлетворяют потребность нормального человека в информации и впечатлениях, тем более что последние подаются в упрощенном виде, а потому и усваиваются легче, чем из тех же книг...

Вначале компьютер только хранит накопленное людьми, и это кажется неплохо. Потом, когда возникает необходимость сохранить картины, их уже приводят к палитре. Потом начнут подрисовывать. В мире, где есть компьютер, такие произведения, как 40-я симфония Моцарта или "Преступление и наказание" Достоевского, не нужны! Боюсь, они постепенно отомрут.

И еще я не согласен с тем, что Вы сказали о маленьких людях – неудачливых программистах. Георгий, я не верю, что Вы не видите того, что видят все думающие люди и Кизюков в том числе. Современные дети на Западе (детям в нашей стране в этом смысле повезло – но, я так чувствую, не надолго) и знать не знают, что такое книжка с картинками. Это я хватил, конечно. Но все дело в том, что, как я уже сказал, компьютерная культура (а это все же культура – в смысле положения в обществе, а не по Шпенглеру, разумеется), по сути, не нуждается ни в каких вливаниях со стороны. Более того, она стремится к тому, чтобы быть абсолютно самодостаточной! А когда такая культура, как данная компьютерная, хочет расти сама из себя и не желает ни у кого ничему учиться и, более того, даже характеризуется агрессивностью по отношению к другим культурам (это факт, который, по-моему, не требует доказательств), – то результатом становятся дети, разговаривающие командами ассемблера, пишущие блестящий код, видящие сны в Hi-color-битмапах и абсолютно беспомощные во всем, что не касается высоких технологий! Ведь если Вы, Георгий, учились еще в советской школе, где компьютеров не было, зато было много книг и разных предметов, это не плохо! Именно тому, что не было компьютеров, Вы обязаны тем, что теперь можете мыслить свободно, тем, что Вы выше компьютеров. Вы-то понимаете, что компьютер – это инструмент для работы. А вот дети моих знакомых, которых те слишком долго не выгоняют из-за машин, этого уже не понимают! Для них компьютер – это равноправный партнер; более того, они согласны принимать его за старшего! Вероятность того, что такими станет большинство детей, очень велика! И опять же, культура (на этот раз в шпенглеровском понимании) от этого не выиграет -ее к тому времени, когда они вырастут, просто не будет, или она будет, но в извращенном, компьютерном варианте.

Мораль сей басни такова: есть два пути. Первый – это признать, что Технология является угрозой Культуре, и, исходя из этого, стремиться к тому, чтобы сохранить эту Культуру, противодействуя Технологии. Второй путь состоит в том, чтобы без лицемерия признать, что та Культура, которую мы знали до сих пор, на данном этапе развития человечества не нужна, и отбросить ее вовсе. Это будет означать, что мы присутствуем при закладке основания новой Культуры, кардинально новой, которую мы сами уже не сможем до конца принять как свою (потому что мы все же привыкли считать Достоевского великим писателем). Балансирование между приведет к тому, что Технология победит все равно, а мы останемся с так и не уясненными для самих себя убеждениями.

Все же я не смог сказать всего, что хотел, и так, как хотел. Но запал уже иссяк. Если Вы все же дочитали до этого места, благодарю и прошу прощения за некоторую бессвязность изложения – в консерватории как-то отучиваешься писать. Говорить – еще куда ни шло. Одним словом, если Вам захочется мне что-то ответить – я буду рад прочитать Ваше письмо. Если нет – будем считать, что просто более-менее полно выговорился. В любом случае, спасибо, что читали!

С большим уважением,

Борис Лифановский.

Вот и еще разок решил написать. И тоже Кузнецову. Только на этот раз коротко.

Георгий, я уже в который раз вижу в Ваших замечаниях следующую мысль (последний раз – в "Письмоносце", #24). Цитирую: "...у нас привыкли, что деньги с неба падают, и знать ничего не хотят про то, как их на самом деле зарабатывают".

Вы знаете, мне кажется, что нельзя так предубежденно относиться к людям. Я согласен, что в нашей стране полно бездельников, но у меня такое ощущение, что Вы считаете бездельниками всех. Сами ведь бичуете большевизм и большевиков, а от одного из их недостатков, максимализма, и сами страдаете! Полно людей, которые вполне могли бы зарабатывать деньги, но в нынешних условиях не могут этого сделать. Не дают им! Взять, к примеру, музыкантов или ученых. Деньги можно заработать разными способами, но в данный момент в нашей стране не нужны люди, которые хотят зарабатывать именно "своей" профессией и не желают подлаживаться под время. Вы можете сказать, что они просто не хотят работать, но это неправда: они хотят, но хотят "на своем месте" работать, а не просто деньгу зашибать. Так что не надо обобщать, pis!

С уважением, Борис Лифановский.

P.S. А "Компьютерная правда" впечатляет! Бог даст, это так и останется шуткой.

Уважаемый г-н Кузнецов. После прочтения в "Компьютерре" #22 от 10 июня статьи "Смерть программиста" не смог удержаться от соблазна выразить Вам благодарность. Хочется верить, что, может быть, благодаря Вашей позиции люди (хотя бы некоторые) займутся делом, вместо того чтобы рыдать об ушедшем, слоняясь по темным закоулкам своей загадочной души. Учите их, г-н Кузнецов, может быть, они поймут все-таки, что надо уметь продать свои способности, а ежели никто не покупает, то не нужны они никому, надо новые приобретать, ибо время сейчас не то, "в управдомы не переквалифицируешься". А то, что мы все хорошие, так это само собой.

С уважением, Сергей Егоров (программист).

Позвольте мне с благодарностью пропустить выражения поддержки и отметить блестящую мысль в письме программиста Сергея Егорова. Уметь продавать – важнейший социальный навык. Не уметь продавать, хотя бы только себя самого, -стыд и срам. Это в точку!

Засим вступаю в переписку с Борисом Лифановским. Уважаемый Борис, Вы, конечно, понимаете правила игры и знали, кому пишете. Насчет "эпатирующей иронии" – тут, видите ли, мера за меру. Кто со мной по-людски, того и я не обижаю. Вам-то как раз опасаться нечего.

Продолжим обсуждать статью Сергея Кизюкова "архивный кошмар". Тут я просил бы Вас учесть вот что. Все до слова конструктивное, что было высказано в ее первой части, в высшей степени не ново. Это Вы, как читатель, можете обрадоваться, что в статье поставлена проблема, а профессионал должен быть в курсе профессиональных дел. В таких случаях он должен просто и честно составлять реферат.

Приведу пример. Как Вы можете заметить, я только что летал на Тайвань и, по природному своему любопытству, повсюду подхватывал местные англоязычные газеты, вроде нашей "Moscow Times". В одной из них мне и попалась статья с совершенно такой же постановкой вопроса. Но это, заметьте, было напечатано в общей, а не в компьютерной прессе, и почти столь же драматический, как у Кизюкова, зачин служил их журналисту лишь для того, чтобы заинтриговать читателей. Далее в статье он не нагнетал чернуху, а рассказывал о том, как эта проблема решается. Коротко говоря, одни писатели и поэты очень рады тому, что теперь их творения будут существовать лишь в законченной форме, а другие охотно заключают дополнительные договоры с издательствами и университетами и пользуются специальными программами, сохраняющими весь ход работы над текстом. У людей появилась свобода выбора, а также дополнительный прижизненный заработок – вот и все. Я бы даже предположил, что динамическая правка текста сама по себе может стать литературным жанром.

Теперь позвольте мне пройти по Вашему письму пункт за пунктом и проверить на прочность аргументы. Вот, например, отсутствие книг в американских домах отмечалось задолго до того, как Сеть стала предметом ширпотреба, а то, что люди предпочитают "рыться в Сети", – так ведь они там находят информацию, оставленную другими людьми. Они просто общаются таким образом, и что же тут плохого?

Записи на виниловых дисках – это тоже хорошо известный эффект. Его не раз демонстрировали. Это как аналоговый монитор по сравнению с цифровым. Ничего драматического я и здесь не вижу. Технологии развиваются, рынки тоже – это нормальное явление. Мы пока не можем и долго еще не сможем обмануть наши органы чувств. И с тем, что черновики писателя несут гораздо больше информации, чем их фотокопия, никто в здравом уме, конечно же, спорить не станет.

Далее, я не понял Вашу идею об избытке или дефиците впечатлений, как о факторе стимулирующем или подавляющем развитие культуры. Вы, например, говорите, что одним из главных источников впечатлений были книги. Но ведь большая часть человечества, вероятно, до сих пор их не читает – многие просто потому, что не умеют. А из чего вытекает ваш драматический вывод о ненужности в компьютерном мире культурных шедевров, из каких посылок?

Обратимся к заключительной части Вашего первого письма. Вы подчеркиваете, что солидарны с Сергеем Кизюковым в его плаче по гибнущей традиционной культуре. Жаль. В свою статью он, между прочим, подмешал какой-то кавказский, что ли, народ дебилов, который не хочет учить русский язык. Игры играми, а я бы от источника такого рода аргументов держался подальше. Кавказцы и другие наши "подзащитные" действительно склонны рассматривать Москву, как охотничье угодье. Они здесь что-то вроде сталкеров в Зоне, и это очень чувствуется. Но как Кизюков умудряется сочетать все это с Пушкиным – для меня загадка.

Но это реплика в сторону, а по существу вопроса в описываемых Вами ситуациях тоже ведь нет ничего нового. Дети воспринимают компьютер как партнера – так они и с плюшевыми мишками разговаривают. Общаются они на самом деле не с компьютерами, а с программами, которые для них написали взрослые. Компьютерные игры – совершенно те же детские книжки, только в более интересной упаковке. И в точности то, что Вы написали о детях, оказывающихся беспомощными в реальной жизни, мне предвещали в детстве из-за того, что слишком много читал.

Кстати, наверно, взрослые насчет меня были правы. Многого до сих пор понять не могу. Например, вот вы призываете что-то делать. Конкретно, одно из двух – выбросить или компьютеры, или культуру. Компьютеры мне выбрасывать жалко, на них большие деньги трачены. А культуру... как, по-Вашему, мне это сделать? Бороду сбреешь, а мысли куда девать? К тому же мне они как-то и не мешают.

Теперь второе Ваше письмо, в котором Вы комментируете мой комментарий на комментарий другого читателя, который, в свою очередь, комментирует письмо третьего читателя. Вот как далеко у нас дело зашло. Короче, там, где я якобы считаю всех бездельниками.

Так вот, я писал не обо всех, а о национальной болезни. И ни разу в ходе этих обсуждений не сказал слова "бездельник", хотя все его мне приписывают. Потому что я имею в виду не только бездельников, но и самых отъявленных тружеников, труд которых трудом не является, поскольку за него им не платят. Однако люди привыкли к тому, что их содержат за казенный счет, что бы они ни делали, и уважают уже самый факт "горения" на работе. Вот в этом смысле я и написал о них, как о привыкших деньги получать и не желающих постигать, как их зарабатывают.

Разница, собственно, лишь в том, что труд кому-то нужен и поэтому кем-то оплачивается, а вот такое наше напряженное времяпровождение в свое удовольствие – нет. И Вы однозначно характеризуете себя именно как представителя этой, последней категории "трудящихся". Примите в отместку за уличение меня в большевизме.

Вы ставите проблему так: никто не понимает, что работа, выполняемая Вами (допустим, Вами), на самом деле нужна, и никто не хочет платить за нее. Договорю за Вас: в то же время вы считаете, что музыка (или программирование) – это Ваше призвание, и Вы не хотите заниматься чем-либо иным. В любом случае, работа, за которую не платят, – не работа, а самообман.

Чтобы выйти из этого дурацкого положения, у вас (отсюда я обращаюсь ко всем своим оппонентам) есть следующие варианты действий.

Первое. Вы можете попробовать найти общественную потребность в себе (например, пробиться в другую страну, где вы сегодня нужны) или создать ее, убедив общество вас купить. Это, в сущности, и значит продать себя, что включает умение найти покупателя или создать его.

Второе. Вы можете серьезно подумать о том, что вам важнее – ваша жизнь и здоровье, к тому еще жизнь и здоровье ваших близких, или это самое призвание. Может, вы просто зациклились на нем? Стоит ли, в самом деле, погибать из-за химеры? В России полно реальной работы, и это знает каждый, кто пытался найти хороших работников. И каждый, кто решился занять реальное рабочее место, тем самым создает как минимум еще одно.

Третье. Призвание вам дороже жизни, и вы готовы идти до конца. Это сродни самоубийству. Имейте в виду, что на одного непризнанного при жизни гения приходится 999 возомнивших о себе лишнее и добровольно устремившихся навстречу гибели. Честно говоря, непризнанных гениев вообще быть не должно. Это аномалия, которой общество не должно допускать.

Моя любимая аналогия такова. Россия сейчас – как пустошь после лесного мора. Сначала должны перегнить останки, как ни отвратительно нам видеть размножение трупоедов. Затем вырастет трава, кусты, березы, и когда-то через много лет появятся, допустим, кедры. А мы с вами – уцелевшие обитатели кедровых крон, привыкшие питаться орешками, и нам надо жить сегодня.

Как же быть? Я считаю, надо приспособиться к реально возможному образу жизни и стараться жить как можно богаче, поскольку этим мы приближаем срок нового появления крон и наших любимых шишек. Надо немедленно начинать жить, пока еще не забылся прежний опыт. Не хороните себя заживо. Оставайтесь с нами!