Пожалуйста, не сочтите, что статья "Десять лет спустя" -это результат каких-то тайных интриг. "Вводный курс" мы получили окольными путями и долго "мариновали", поскольку некому было им заняться. Но тут судьба свела нас с Александром Иглицким, которому мы и выдали "Вводный курс" в качестве пробного редакционного задания.

Результат понравился. Мы вообще ценим ядовитых, хотя мне кажется, что изрядная доля желчного заряда автора была направлена мимо текущего объекта, на какую-то другую привычную мишень. Подозреваю, на школьную информатику в целом.

К слову, будучи выпускником физико-математической школы, я отнюдь не склонен считать питомцев остальных учебных заведений "скрытыми дебилами". Более того, нередко я задумываюсь, не применима ли эта характеристика ко мне самому и мне подобным, не исключая и Александра (я совершенно уверен, что он на меня не обидится, коли сам отчеканил столь капитальную бестактность). Как минимум, мне нравится подход членов клуба "Что? Где? Когда?", которые тонко называют себя "интеллектуальными меньшинствами".

На мой взгляд, все будет в порядке, если "Вводный курс' станут применять по назначению, то есть для особой категории учеников со специфическими задатками. Отличие моей оценки от оценки Александра в том, что он склонен завышать их количество, а я, напротив, счел бы эту категорию очень малочисленной.

Дело в том, что это не только не курс школьной информатики, но даже и не спецкурс для будущих практических программистов. Последним, впрочем, некоторая математическая прививка не помешала бы, но ни в коем случае нельзя, как это пытаются сделать авторы, изолировать их от английского языка. За пятьдесят лет развития компьютерного дела языков программирования сменилось немеряно, а вот знание английского было, есть и останется в обозримой перспективе одним из главных условий профессиональной состоятельности.

Однако есть и всегда будет существовать немногочисленная прослойка математиков, занимающихся теорией программирования , для которых учить английский, готов допустить, даже вредно. Хотя какой-то иностранный язык -скажем, французский – и математикам бы не помешал, но об этом потом.

Математики, независимо от их претензий на роль закладчиков теоретических основ той или иной инженерной дисциплины, необязательно играют в ней ключевую роль. Люди строили потрясающие здания задолго до того, как подвели под это дело теоретическую базу. Математика способствует разработке эффективных проектов, но не гарантирует успеха строителю, который их реализует. С другой стороны, мне трудно вообразить себе, например, саму возможность электротехники без адекватного математического аппарата, поскольку она слишком далеко выходит за границы нашего чувственного опыта.

А что с практическим программированием? Оно является по своей природе вспомогательной деятельностью, которая обслуживает другие, непосредственно полезные отрасли. Математика в него привносится лишь постольку, поскольку она применяется в этих целевых отраслях. Для разработки текстового процессора, с помощью которого я сейчас пишу, никакая математика не нужна. Все его программы осуществляют простые интуитивно-очевидные операции. Иное дело, что они составляют сложное целое, в котором человеку с нетренированным интеллектом и без специальных навыков едва ли можно разобраться.

Например, применение компьютеров для проектирования электротехнических систем требует разработки программ для численного решения задач, которые до этого решались традиционными методами. С другой стороны, какой-нибудь смышленый древний грек без всякой математики справился бы с программированием музыкальной или графической компьютерной системы, причем разобрался бы с ветвлениями, циклами, подпрограммами и другими идеями, непреодолимыми для большинства современных людей.

Существуют области, в которых программирование само по себе основано на математике и разработан специфический аппарат. Математики все время пытаются расширить их применение на практике, но ничего из этого не выходит. Сам я питаю глубокое почтение к математике, поэтому меня искренне удивляет и огорчает, насколько мало мы в ней нуждаемся. В западных университетах есть факультеты компьютерных наук, есть и ученые, но большинство их работ являются на сто процентов инженерно-изобретательскими.

Подчеркну еще раз: какие-то доли процента тех, кто работает в компьютерной науке и промышленности, действительно занимаются математикой. Их труд так же необходим для развития технологий, как и любой другой, и они, как и любое профессиональное сообщество, должны воспроизводить свои кадры. Вот тут и место "Вводному курсу".

Спрашивается, зачем было тогда печатать "вместорецензию" Иглицкого и к чему были все мои построения? Дело в том, что в России действительно существует некий схоластический перекос. Наша школа застряла в прошлом, и в компьютерной отрасли это ощутимо гораздо больше, чем в других, просто потому, что она быстрее развивается. Наши учителя, и в особенности учителя учителей, -это какой-то парк Юрского периода.

Все нынешнее разнообразие компьютерной жизни выросло из математики, из расчетных задач. Проблемы, по правде говоря, были всегда. Хорошие с математической точки зрения программы обычно не могут приспособиться ни к потребностям реальных пользователей (пресловутая проблема человеко-машинного интерфейса), ни к ограничениям реальных компьютеров. В одночасье наступил настоящий кризис, в ходе которого математика и служившая ей компьютерная наука обломали зубы о системы, а программирование вырвалось из пеленок, став обычной инженерной дисциплиной.

Сообщества клеточных автоматов, о которых идет речь в некоторых статьях этого номера, – пример беспрецедентного вызова, брошенного старой школе. В элементарно простой модели "Жизни", как оказалось, мало что можно доказать. В ходе ее исследования одни выдвигали утверждения, а другие находили опровержения или просто интересные примеры.

Компьютерщики довольно быстро осознали принципиальную невозможность справиться с большинством практически важных задач, не снимая, так сказать, белых перчаток, а затем сделали надлежащие выводы и для самого компьютерного дела. За тридцать лет борьбы с системами у нас в сознании мало что осталось от былого чистоплюйства. Один пример: когда осваивались иерархические файловые системы, предложения нарушить их "древовидность" и допустить циклические ссылки воспринимались как дикая ересь. Идея аристотелевской классификации сидела в головах неискоренимо. А сейчас – только подумайте про WWW! В свое время такие структуры презрительно называли "банкой с червями" и первым делом старались их упорядочить.

Математики пытались бороться, но в условиях свободной экономики их никто особенно не спрашивал. На Западе до сих пор есть люди, которые, похоже, никогда не смогут примириться с прерываниями и с многопользовательскими операционными системами. Их уважают и обходят стороной. А в российской, бюрократически управляемой науке, от которой вся школа сверху донизу находилась в полной зависимости по всем вопросам, в которых не разбирались партийные органы, – там ледники, видать, не растаяли до сих пор. Вот поэтому учеников и оберегают от английского языка: неровен час, выучат и начитаются в Интернете неположенного.

Что касается школьной информатики для всех, то школа должна готовить людей к работе с компьютерами в конструкторском бюро, в офисе, дома. Однако я имею серьезные основания подозревать, что ученые участники дискуссий о том, чему и как учить наших детей, не умеют пользоваться ни MS Office, ни даже "Лексиконом". По моим наблюдениям, они пишут свои статьи с помощью редактора текстов от трубо-поскакаля образца 1990 года.