Недавно мне попалась довольно-таки древняя (1980 год) книжка "Беседы об архивах". Я ее по утрам за завтраком читал. Целых четыре дня. Автор, уважаемая М.Чудакова, доказывала, что архив писателя – это истинное достояние общества, настоящая ценность, что исследователю важны все авторские правки. Вот, к примеру, пушкинские поэмы даже специально издаются со всеми кляксами, перечеркиваниями, рисунками на полях и так далее. Я почитывал все это, жевал бутерброды, молча соглашался с автором... И вдруг пережил настоящее потрясение.

На мою беду, по телевизору ни раньше ни позже показали писателя, который работал над романом об Александре Невском. Все бы ничего, когда б я не приметил, что писатель набирает свой роман в "Лексиконе". На экране его компьютера явственно светилась фраза "В палатах шла обычная предпраздничная суета". Тут-то со мной и случился настоящий архивный кошмар.

Я подумал вот о чем. Писателей, которые выстукивают свои произведения на ноутбуках, становится все больше. А дурацкое (в смысле компьютерное) дело – оно нехитрое. Набрал текст. Отредактировал. Потом р-р-раз – и уничтожил файл. И все. Труд поколений филологов пущен на ветер. Сотня кандидатских диссертаций умерла, не родившись. И десятка два докторских в придачу. А архивы стоят пустые.

Профан в компьютерном деле тут же возразит: да ведь писатель свои произведения распечатывает на принтере и смотрит, что получилось. Вот эти самые страницы и надо хранить. Как бы не так! Писатель тоже человек. Он не обязан трястись над рукописями. Внес правку, сохранил файл и завернул в свои бумаги какую-нибудь там осетрину. Это еще в лучшем случае... А дальше что? – Мусорная корзина или канализация.

Братцы! Культура гибнет!

И тут мне представилась совершенно ужасная картина. Живет себе в Москве, на Арбате, Пушкин. Пишет всякие поэмы в прозе и романы в стихах. И вот какая-нибудь фирма Acer дарит Александр Сергеичу ноутбук. Начинается кошмар архивиста.

Пушкину, ему что? Ему написать каких-нибудь "Цыган" – раз плюнуть. Он заводит два десятка директорий для своих проектов. В одной – "История пугачевского бунта", в другой – "Капитанская дочка", в третьей – "Евгений Онегин". Естественно, техническая служба фирмы призывает его все же иногда копировать информацию на дискеты. И, понятное дело, Пушкину этим заниматься некогда. Жизнь, знаете ли, берет свое.

И вот университетские филологи через газеты и журналы призывают Пушкина работать только в Word 6.0 (потому что он лучше сохраняет исправления). Поэт эти призывы игнорирует. А тем временем в архивных кругах зреет заговор. Создается тайное общество тех, кто стремится заполучить рукописи великого поэта. Они пытаются войти к нему в доверие – под видом технических консультантов. Им это удается. И потихоньку они крадут с пушкинского ноутбука варианты произведений.

Разумеется, этот заговор проваливается. Потому что попробуй докажи, что текст принадлежит Пушкину. Об этом ничто не говорит. Подпись на файле не поставишь, почерка нет как такового. Архивистов просто высмеивают.

Но они не сдаются. Заговор принимает иные формы. Сенат принимает закон о сдаче писательских компьютеров в архивы после смерти их владельцев. Наши заговорщики с трепетом ждут, когда классик русской литературы уйдет в мир иной. Устраивают ему ссору с Дантесом, дуэль и похороны. Цель достигнута. Жандармы опечатали квартиру поэта и арестовали несчастный ноутбук. Наши "архивны юноши" прибегают туда, заручившись разрешением Сената. Там их ждет ужасающее разочарование. Сначала скакнуло напряжение, а пять минут назад один косорукий жандарм уронил пушкинский компьютер. Восстановить информацию на жестком диске не удалось. Остаются только дискеты, на которые Александр Сергеевич лениво скопировал десяток эпиграмм для распространения в сети. И ВСЕ. РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА ЛИШИЛАСЬ ПУШКИНА. Остались только напечатанные произведения и украденные файлы, принадлежность которых невозможно доказать. Национальная катастрофа...

Что делать? (А ведь могло быть и хуже. Тот же жандарм мог спокойно включить компьютер и набрать там какое-нибудь "Птичка прыгает на ветке" или вовсе что-нибудь неприличное, поменять дату и время создания файла – и все это народное творчество мы бы потом изучали в школе и перечитывали в пушкинском собрании сочинений).

Правительство, однако, не дремлет. Принят новый закон – писатели обязаны сохранять все возможные варианты своих произведений. И по возможности сразу сдавать их на хранение в архив. Начинается еще больший ужас. Писатели только и делают, что стоят в очереди в архивы. Понятное дело, тут сталкиваются представители разных направлений. Дело доходит до драк.

Герцен в "Колоколе" сообщает, что самодержавие собирается запретить компьютеры и заставить всех писать исключительно гусиным пером под надзором полицейского, а также введет государственную монополию на чернила и бумагу.

Наглое царское правительство придумывает куда большую пакость. Оно требует, чтобы писатели сбрасывали все, что они считают нужным, в каталоги Internet. Начинается настоящая вакханалия. Серверы переполняются. Тем не менее архивы и отделы рукописей недовольны. Интимная переписка и прочее, включая дневники, остается недоступным исследователю. Так умирает целое направление гуманитарной культуры. Сам стиль жизни меняется. Кое-что не стыдно швырнуть в Internet. Кое-что не получишь ни за какие коврижки. Переписка становится одновременно более интимной и совершенно незащищенной от чужих взоров.

И вот, проходят годы. Несчастные архивисты превращаются в каких-нибудь экспертов по информации в Internet. Они сидят и ломают головы – оставлять или не оставлять? И где хранить? А человечество все пишет и пишет. Вот где ужас-то...

Здесь я подумал вот о чем. Информационный взрыв привел к информационному кризису. Полным-полно всяких файлов и текстов, но что в них? Нужны ли они? Получить в самом деле необходимую информацию пока еще очень трудно. Особенно специфическую, например, сколько раз тот же Пушкин правил "Маленькие трагедии". В компьютерном мире мы никогда этого не узнали бы. И с текстологией придется распрощаться. А филологические факультеты закрыть.

Похоже, выхода из этого кошмара нет. Вернее, он только один – культура должна резко измениться. Ориентации на сам текст более не существует. Нужно ориентироваться на его содержание. Точнее говоря, на факт и его оценку.

Мне, как человеку, склонному иногда вспоминать "старые времена", стало от этого грустно. Но тут я вспомнил, как однажды попал в маленькую национальную республику в составе РФ. Что меня поразило – многие ее жители, особенно из глубинки, почти не знали русского языка. Я поинтересовался: их что же, в школе не учат? Учат, ответили мне. Только мы берем от школы самое необходимое. Научился считать и разбирать, что на деньгах напилено, -и порядок. Хорошо жить будешь, панимаэшь!

Похоже, "прекрасный новый мир" будет на все это очень похож. Для ориентации в обществе будущего не нужно иметь больших знаний. Впрочем, еще Библия говорила, что во многом знании много печали. А нам нужна улыбка на лице и железная воля. Чем комфортнее жизнь, тем меньше требуется интеллектуальных усилий. Однако... Нравится нам этот новый мир или нет, но его выбрали и активно защищают миллионы, сотни миллионов "маленьких людей". Они готовы с оружием в руках отстоять свое право "читать надписи на деньгах". И что им какой-то Пушкин (даже с ноутбуком), если есть "Тропиканка" и "Угадай мелодию"? Литература станет игрушкой для интеллектуальной элиты (и то ладно). Вот только как эта самая элита преодолеет привидевшийся ей архивный кошмар, пока непонятно.