Ко многим странностям наших читателей я начинаю привыкать. Например, к упрекам в том, что мы слишком много зарабатываем. Не удивляюсь уже, и когда нас называют рупором жидомасонской пропаганды. Беспокоят лишь письма на самую заурядную тему – о пиратстве. Недели не проходит, чтобы кто-нибудь не прислал очередной трактат. Мне эти письма напоминают сартровских мух: символ уязвленной совести. Иногда они попадают в наши подборки, но далеко не все.

Вот опять пришло сразу три. Прошлой осенью мы сделали пиратство темой номера и пообещали завязать с этой проблемой надолго. С тех пор мы о пиратстве, как таковом, не пишем – хотя часто проходим рядом. И чем дольше мы держим этот мораторий, тем злее читатели обвиняют нас в антипиратских настроениях. Логическое качество этих нападок не идет ни в какое сравнение даже с анекдотами про тещ и прочими фольклорными шедеврами кухонной логики. "Компьютерра", как печатный орган с цветной глянцевой обложкой, и я сам, как ее сотрудник, заведомо считаемся агентами американских софтверных спрутов и предателями интересов своего народа.

Изничтожив нас, авторы писем обрушиваются затем на пиратов. Выходов из ловушки, в которую они себя при этом загоняют, ровно два: воровство или нищенство, как я уже как-то раз написал. Если воровство отвергается, остается нищенство. В самом деле, письма полны призывов установить специальные заниженные цены.

Из приводимых выкладок обычно следует, что цены должны быть занижены как минимум вдесятеро. В результате к совести нации добавляет свой голос ейная же гордость. Смешение голосов дает странный эффект, как если одновременно принять слабительного и закрепляющего. Естественное проявление национальной гордости великороссов – угрозы закидать всех шапками. Но в данном случае агрессия подавлена и трансформируется в обвинения Запада в том, что он пытается запретить пиратство, чтобы обречь нас на технологическое отставание. Видимо, Гейтс должен осознать, что он бесповоротно разоблачен, и ему остается лишь снабжать Россию софтом себе в убыток.

Ну, хорошо. Я понял, что этой темой надо заниматься постоянно, не закрывая рта, как ни претит здравому смыслу повторять одно и то же. Ниже следует очередное изложение позиции нашего издания насчет пиратства. Благо, мои сочинения, господа, в "Компьютерре" обычно печатают.

Коротко говоря, никакой позиции мы не занимаем вообще и никогда, на моей памяти, не занимали. Позицию можно занимать в споре. На наш взгляд, проблема пиратства бесспорна. Она элементарно не стоит всех этих терзаний. Ее просто надо раз и навсегда перевести из моральной плоскости в правовую и прекратить вранье.

Сделав это, мы можем забыть сам термин "пиратство" как не правовой и сказать наконец, что зарабатывать деньги распространением программ без разрешения их владельцев законами России с недавних пор запрещено. То есть, это экономическое преступление.

Если же говорить о практике применения закона, то надо признать, что запрет пиратства попадает в обширную категорию актов, бездействующих у нас по тем или иным причинам. Здесь сразу стает вопрос об авторитете закона, то есть о том, что граждане все же должны бы его уважать. Однако нелепо ожидать, что граждане будут уважать закон и законодателей, не уважающих себя. А как иначе объяснить факты принятия законов, к выполнению которых власть не может или не собирается принуждать? И, хорошо понимая, сколько "спящих" законов нарушаю повседневно сам, как я могу позволить себе хулить пиратов?

Не исполняемые законы – не российское изобретение. Они есть везде. Специалисты, вероятно, напомнили бы, что во многих цивилизованных странах ворам до сих пор можно отрубать руку, а ведьм сжигать на кострах. Иное дело, что суды теперь так не судят, хотя законы (в особенности прецеденты) никто не отменял. Но это законы, так сказать, изжившие себя, а вот принимать новые заведомо для галочки я считаю лицемерием власти.

С другой стороны, бывает, что страна не может или отказывается устанавливать законом то, что другие страны считают справедливым и моральным, и это даже честнее. Насколько я знаю, в США до сих пор не затверждены кое-какие нормы прав человека. Законодатели признают желательность этого, но не видят возможности их обеспечить. Впрочем, я только что проверил и выяснил, что в Штатах, похоже, еще не принята поправка к Конституции о равных правах для женщин. Не говоря уж о том, что нелегальное использование программ – обычное дело и у них там.

К слову, сами американцы рассуждают, скорее, даже в экономической плоскости. Их документы говорят о том, что создатели и владельцы программ должны иметь возможность выручать за них деньги, чтобы эта отрасль промышленности развивалась. Когда же чьи-то имущественные права начинают противоречить общим интересам, поднимаются требования ограничить их, и никто не называет это государственным грабежом. Напомню – именно так строятся предложения ущемить права Microsoft на операционные системы для PC.

Тут мы переходим к другой стороне проблемы российского пиратства, а именно: какие интересы и каких групп тут сталкиваются? То есть, кто добивается принятия и изменения законов? Прежде всего, это американские компании, в особенности чисто софтверные, и созданные ими организации типа BSA. Что им надо? Когда чиновники России на западные кредиты покупают себе писюки, a Microsoft добивается своей доли пирога, ее можно понять. Если BSA борются с пиратскими фабриками в Китае, тут тоже ясно. Но если каким-то чудом удалось бы пресечь незаконное применение программ в России и других бедных странах, доходы их производителей едва ли вырастут – может, даже упадут, поскольку тогда у нас начнут покупать меньше компьютеров, на которых какой-никакой софт уже предустановлен. Чтобы потребление программ в России возросло, надо чтобы она разбогатела. Задумайтесь, кстати, почему BSA начинается со слова "бизнес"?

Никак нельзя выручить деньги, которых на рынке нет. Их можно только отобрать у какого-то другого продавца. А вот начало и конец еще одной логической цепочки: я подозреваю, что применение компьютеров в России до сих пор экономически неэффективно, хотя бы из-за низкой цены труда, поэтому меры давления могут дать прямо противоположный эффект. Еще одна: поспешное насилие, скорее всего, ????? пиратов под прикрытие мафии, в компанию с классическими отраслями типа наркотиков, игр и проституции. После этого защита интересов BSA потребует человеческих жертв. Но главное – причина пиратства в бедности. Поможет ли запрет пиратства бедность преодолеть?

Некоторые считали, что да, поможет, и они еще несколько лет назад составляли второй фронт поддержки антипиратских мер – или, если угодно, пятую колонну, к которой я и сам некогда принадлежал. Я имею в виду российских программистов, которым виделась возможность расцвета их бизнеса. Жизнь показала, что мы попросту слишком слабы, чтобы составить значительный экспортный потенциал и(или) развить ощутимое давление на ?????. Большинство же российского населения от пиратства явно выигрывает, и при нынешнем состоянии экономики убедить их в обратном не удастся никакими силами.

Наконец, третья группа – туземные сотрудники американских софтверных фирм, которые борьбой с пиратством, по существу, и живут. От них как раз больше всего шума, но их в последнюю очередь следует принимать в расчет.

Что же остается от Проблемы Пиратства? Да одни моральные терзания – то ли совести, что вот, мол, воруем, то ли самолюбия, что не можем стать вровень с западными коллегами. Выбирай, брат пират, что больше соответствует твоему темпераменту. При умеренном, регулярном и длительном приеме внутрь и то и другое равно может привести в ряды процветающих наций. Только не надо злоупотреблять.