В номере 17 за этот год, он же 144-й от рождества, было напечатано письмо читателя из города Норильска. Ему дали название "И напоследок – о собственных бедах". В письме есть одна интересная деталь. Автор, обрушиваясь на наше (прямо скажем, мое) непонимание его житейских обстоятельств, все время подчеркивает материал, из которого сделана его зарплата. Конкретно, ему кажется, что она из дерева. Вот, например, следующий эпизод Лирический герой звонит по телефону поддержки, а ему отвечают: "Ты чего, чайник бурнокипящий, хотел-то за свои деревянные? Договор в коробочке видал? Вот и обломись!" Зато какого-то гипотетического "американа" за его зеленые на хот-лайне удовлетворяют вполне.

Я не собираюсь путать "колонку" с "разборками" и отвечать на письмо, тем более что автор рекомендуется нашим другом. Просто "деревянный рубль" напомнил, сколько мы смогли изменить в себе и вокруг за несколько лет Такое ощущение, будто письмо пришло из 1990-го или еще более раннего года. В нем все унижения былых времен: цены в долларах, которых у советского человека быть не должно, поскольку зарплату он получает в рублях, и хотя зарплата "по меркам этого государства неплохая", но все же какая-то ненастоящая.

В Норильске я давно не был. В Москве и в других местностях России плату принимают только в рублях. Цену в долларах если и указывают, то для удобства расчетов. Кстати, для импортных товаров это признак хорошего тона, особенно если кассовый коэффициент привязан к официальному курсу. А доллары можно пойти и купить. Неужели в Норильске нельзя?

Глупости говорю. Конечно, можно. Легендарный ныне деревянный рубль – просто повод для истерики. У нас многие не могут обойтись без того, чтобы иностранцев лягнуть, а себя пожалеть. Плохо только, что этим они себя ослепляют и действительно бегут не зная куда. А если бы присел такой "бурнокипящий", остыл слегка, глядишь – и догадался бы, что проблема, уж конечно, не в том, какой валютой он заплатил. "Договор в коробочке", скорее всего, переведен с английского. И в Штатах его тоже кроют матом на языке оригинала. И на американском хот-лайне обычно сидят люди, едва вызубрившие первые десять строк соответствующего раздела документации.

Вообще, договор надо читать до этого, а не после. Еще лучше -вместо этого. Или читать вместо него "Компьютерру". За год мы уж как минимум три раза пытались обратить внимание уважаемых читателей на то, что при российских законах о правах потребителя никакого шанса открутиться от ответственности за ущерб, причиненный их софтом, у хитрых инофирм нет. Хорошо ли это для развития бизнеса и рынка – другой вопрос, но плакаться на бесправие и обвинять в нем деревянный рубль, который сейчас помнят только нумизматы, это уж извините...

Но обратимся к зарплате. "Неплохая" – говорится о ней в письме из Норильска. По правде, вот это меня больше всего и озадачило. На дороговизну западного софта и отсутствие западных услуг у нас ругаются не задумываясь. А вот своя зарплата вроде должна быть каждому небезразлична. Что же такое происходит? То ли в Норильске пока вообще ничего не почувствовали, то ли уже приготовились приняться за старое?

Откидывая крайности, можно предположить, что зарплата наемных работников, занятых у нас. В реально работающем компьютерном секторе, отличается раз в десять. Однако даже те, кто ближе к верхней планке, не могут быть довольны своими доходами. В России все очень дорого, почти не работает гражданское право, и отсутствует потребительская инфраструктура.

В московской семье с двумя детьми, поддерживающей родителей-пенсионеров, сказочный для многих доход в две тысячи долларов на самом деле не обеспечивает простого воспроизводства рабочей силы, если платить настоящую цену за квартиру, давать детям образование лучшее, чем сами получили, и платить за медицинскую страховку. Почти все пока критически зависимы от старых запасов – хотя бы от даром доставшейся квартиры – и не вышли из состояния временных трудностей, которые надо как-то пережить.

Наш друг из Норильска пишет, что не хочет ждать, "пока рубль с долларом сравняется и в стране коммунизм наступит". Следовательно, он не готов признать, что валюты пришли к естественному равновесию, и, следовательно, ста- или двухсотдолларовые российские зарплаты сами собой никогда уже не вырастут.

Один мой знакомый из иностранцев, постигавший нашу ситуацию здесь, на московских улицах, предложил, чтобы поправить дело, ввести в России налог на убавленную стоимость. Я-то отлично помню, как это было в советские времена – расходуют песок, глину, руды, энергию, да бесценные человеческие жизни и создают из всего этого компьютер по чужим чертежам, но вдесятеро дороже и редко когда работающий. Откуда зарплатам взяться?

А все же, если бы сравнялись вдруг валютные курсы, сколько бы наш друг тогда получал? Двести тысяч долларов в месяц? Полмиллиона? Два миллиона? Хочется бросить все и махнуть в Норильск! Но кроме шуток, как бы нам в самом деле осуществить этот замечательный проект?

Равновесие валют разных стран определяется их массой в обороте и соотношением ценностей, которые выставлены на продажу, при условии, что между странами идет свободная торговля деньгами, товарами, услугами, трудом. Если США завтра вдруг ограничат экспорт (мол, нечего распродавать национальное богатство) – доллар станет никому не нужен и послезавтра подешевеет. Рынок – это базар. Чем больше привоз, тем ниже цена.

Тот, кто высоко ценит себя и свою страну, должен требовать свободы торговли. Если норильский никель вдруг пойдет не к тем, кто его бесполезно расточит и не оплатит, а к настоящим потребителям, продукция которых всем нужна и которые могут по-настоящему купить сырье, разницу почувствует каждый горожанин.

Положим, не всем повезло сидеть на никеле. Но и специалист, не оцененный местными работодателями, должен был бы требовать: эй, правительство, тащи сюда иностранные фирмы, они найдут мне применение! И работникам какого-нибудь завода – уникального по крайней мере в том смысле, что в их городе работать больше негде – надо призывать иностранный капитал, чтобы поскорее пришел их эксплуатировать. Только пусть не горячатся. Была такая страна ГДР, так им потом заводы пришлось продавать за три марки – лишь бы кто взял ответственность за персонал и территорию.

А когда утверждают, что мы, мол, искусны, богаты и сильны, а потому пойдем своим путем, что-то здесь очень сильно не в порядке -то ли с логикой, то ли с честностью. Или: ЗЕЛЕН виноград? Впрочем, не мною замечено, что антиамериканизм в современном мире – это признак ребячества, проявление политической и социальной незрелости. Что-то вроде бунта подростка против взрослых.

Нации, как и человеку, необходимо соревноваться с другими – убегать или догонять, неважно. Но даже если не учитывать этот фактор, развитые страны необходимы нам для быстрого прогресса. Если закрыться от мира и начинать развитие от нуля, с университетов, потребуется пятьдесят лет. Если поедут студенты учиться на Запад, можно справиться за пятнадцать. А современную промышленность можно создать и за пять. Было бы на что.

Помните, какое при советской власти было трепетное отношение к производству на экспорт? Форменный комплекс неполноценности! Большевики так ничего и не добились. Что ж, сейчас компьютерный бизнес питается брызгами от тугой струи экспорта энергоносителей и думает о том, как бы перетащить в Россию хотя бы сборку PC для внутренних нужд. А вот когда наши сборщики начнут заваливать дешевыми компьютерами Германию, это будет настоящий патриотический бизнес.