Я открыл дверь и, еще стоя на пороге, явственно услышал, что в квартире неспокойно. А может, даже и не услышал, а только почувствовал. Как бывалый диверсант, лежащий на рельсах в ожидании несчастного эшелона, ощущает приближение своей тысячетонной железной жертвы, так и я, лишь нюхнув родной воздух, лишь бросив взгляд на небрежно повешенный в прихожей плащ, лишь поведя ухом в сторону кухни, в коей пыхтел забытый всеми чайник, так вот, я уже знал – быть грозе. Ой, неспокойно в родном дому. Темные тучи чьего-то неудовольствия уже сгустились и вот-вот низвергнутся жутким отрезвляющим ливнем. На чью голову – это понятно. Но только кто тот смельчак, что решился катануть на нас с братаном бочку? Вот в чем вопрос...

Вы думаете, дед? Не, вряд ли. Отсюда, из коридора, я хорошо видел привычное шоу, творящееся в его закутке: дед, который в последнее время повадился писать мемуары (только никак не пойму -зачем это делать в Delphy?), сбрасывал свежие файлы на лазерный диск. (Старый стоял у истоков создания БЭСМ и до сих пор склонен к рецидиву: примерно раз в месяц мы с трудом выковыриваем из дисковода с пяток перфокарт.) Короче, буря, которая должна грянуть с часу на час, – не его рук дело. Отдыхай, дед.

Баба? По-моему, сезон ее активности позади. Сегодня она чудна, как Днепр при тихой погоде: не тиранит, начитавшись каких-то подозрительных журнальчиков, клавишу "бэкспейс" и не соскребает "из патриотических соображений" латинские символы с клавиатуры – тихо-мирно сидит на диване и вяжет новый коврик под мышку (даже и вспоминать стыдно: деспот по имени "папа" вдруг запретил нам ночные прогулки, и пришлось сочинять терапевтический вирус,заставляющий отцовскую мышку сжирать коврик).

Вас, конечно, интересует, где мама? Отметаю намеки с порога: ма-ман у нас перманентно-командировочная, поэтому к возможной семейной разборке не может иметь никакого отношения. Брат – в "Ком-пьюлинке", где приценивается к самому стильному модему. Итак, остается только отец.

Да! Чуть не забыл: модем. Сегодня это ключевое для нас с братаном слово. Батяня должен купить нам модем. А раз должен – значит, купит. А как же иначе? Наше слово -закон, или, точнее, приказ. Весь микрорайон про это знает...

Несомненно, он, как истинный семидесятник, дитя застоя, в это еще не верит. А может, и не знает (убей, не помню, успели ли мы предупредить его по поводу модема). Но мне его все равно жаль (родной все же человек): он будет делать вид, что понял "нашу шутку", оценил ее как очень удачную, но -"мальчики, сейчас не время'. Не время? Ты уверен, папа? Ты точно так считаешь?!

 Странный характер у отца. С одной стороны, он вроде бы кремень, наш батяня, а с другой, даже пятнадцать лет совместной жизни с сыновьями-близнецами так ничему его и не научили. Верно говорит брат: горбатого могила исправит. Не сумел с самого начала выбрать верную тактику – пеняй на себя. Помню, пару лет назад мы с братом по-доброму, по-человечески, попросили его купить нам шапочку VFX-1 (заметьте и оцените – один шлем, а не два и не четыре!), но он отчего-то заупрямился и невнятно буркнул "нет". А зря. Разве б мы тогда стали конструировать из дисковода его "пентюха" циркулярную пилу? Но папик как-то странно воспринял наше рационализаторское начинание и повторил свой бессмысленный отказ уже громче и отчетливей. Что делать? На четкие "нет" мы привыкли отвечать не менее явственными "да". И все его "компакты" пришлось срочно прослушать на стареньком монопроигрывателе "Концертный" (78 оборотов в минуту).

Вы думаете это дало нужный эффект? Пальцем в небо! Этот человек еще долго глумился над нашим терпением и сломался только тогда, когда мы, вскрыв его пароль, поставили на "пентюха" свой – сон Татьяны из "Евгения Онегина", набранный на украинском языке да еще и в обратном порядке. В то утро у отца была предзащита докторской (а дискетки этот недотепа, конечно, не дублирует), и это сыграло нам на руку: мы сменяли-таки требуемый томик Пушкина на ????? шлемак. Верней, на два. Слишком уж долго отец показывал свой характер – пришлось ужесточить требования... Но... но – только не удивляйтесь – он продолжал вести себя по-прежнему (гвозди бы делать из этих людей)! Шлифование корпуса монитора рашпилем, заделывание щелей клавиатуры жидким (это он поначалу жидкий) цементным раствором и даже игра в любимый "Дум" с применением двухсотваттных звуковых колонок с последующей манифестацией жильцов дома с требованием линчевать папулю – все это, как оказалось, не пошло ему на пользу. Судите сами: буквально через неделю нам с братаном край как понадобился сканер (ребята принесли годовую подшивку журнала "Магазин игрушек"), и нам пришлось убить несколько драгоценных ночей только на то, чтобы модернизировать очередной отцовский компьютер сначала в ноутбук (походно-заплечное исполнение, клавиатура распихивается по карманам, экрана нет в принципе, а командная строка DOS выводится на внутреннюю сторону ремня), а затем – в шикарный паровой утюг (бабаня рыдала от привалившего счастья).

...Я напряг пресс и молниеносно бросил себя в коридор, а потом к очной скважине е комнате папы, "есть! Он уже отпилил дверь сейфа (замок мы, естественно, перекодировали) и теперь пытался извлечь из его глубин свой новый IBM. Я вежливо постучался и вошел.

Папа, хотел сказать я, мы тут с братом посовещались и решили, что ты должен купить нам модем... Однако он, как всегда, опередил: пристально посмотрел мне в глаза, в которых я ясно прочитал: "Мальчики, сейчас не время". "Ты уверен, папа? – подумал я в ответ. – Ты точно так считаешь?" "Да!" -твердо сверкнули глаза отца, и... тут он заорал благим матом. Наверное, от боли. Ай-ай-ай! Я совсем забыл его предупредить, что в сейфе, аккурат перед компьютером, какие-то негодяи поместили небольшой волчий капкан...

"Мы только теряем время. – Это было сказано очень любезно и уже вслух, когда отец обработал рану йодом и забинтовал ее несколькими носовыми платками (бинты мы спустили в унитаз – жаль, про йод забыли). – "Компьюлинк" скоро закрывается..." "Нет!" – снова сверкнули промытые слезами глаза отца, севшего якобы работать.

Святая простота! Неужели так трудно запомнить: прежде чем садиться за компьютер, вымой руки, ибо, когда будешь мыть, заметишь отмокающий в ванне винчестер, который мы с братом покрыли толстым слоем герметика, решив, что этой детали компьютера не помешает быть всепогодной.

Но папик не так прост. И мы это знаем. Поэтому он очень долго ищет кнопку "Power", хотя она торчит у него перед носом – из самого пупка экрана. Еще дольше он разглядывает "Нортон коммандер" (это уже после обнаружения водоплавающего винта), полностью переведенный нами на санскрит, и в конце концов погружается в самый настоящий транс при виде выползающего из-под клавиатуры листка с текстом "This is the end" от его любимой "Doors".

Поздно, папа, думать надо было раньше: принтер, которым из-за твоего упрямства намедни стал твой же компьютер, больше не напечатает ни строчки. Точнее, его больше нет. Он плавится и – папа, убери ноги!!! – стекает на пол.

Отец, ты же умный мужик и, верно, понимаешь, что от судьбы не уйдешь: заполучив модем и выход в сеть, мы поднимем неслыханное цунами компьютерроризма, и тебя -мы с братаном пока беспаспортные – затаскают по судам. Это факт. Неизбежный, как смена времен года. Поэтому купи нам модем! А?..

Но он не слышит – поглощен оттиранием бывшего "Ай-би-эма" от тапочек. Я тихо выхожу из его комнаты, быстренько закладываю дверной проем кирпичами, оставив лишь "форточку" в полкирпича, и тяжело вздыхаю. Скоро придет брат, и мы заварим окна листовым железом. К тому же дед плохо слышит, а бабушка собирается с утра на дачу...

Но, черт побери, до закрытия "Компьюлинка" остается всего час!

Как и подобает по этикету, я обнажаю голову, кладу этот ненавистный душный VFX на предплечье, тру уставшие глаза, затем беру последние полкирпича, мастерок с засыхающим на глазах раствором, наклоняюсь к "форточке" и что есть силы кричу – в последний раз:

 – Папочка, купи нам модем!!!