Колонка эта – виртуальная. Как говорится, нету меня. И я не я, и лошадь не моя. Мысли мои виртуальные, и я вам их виртуально – через мысль, которая изреченная, есть ложь, – передаю. Что поняли – это ваша собственная виртуальная реальность. А что я тут имела в виду – это моя виртуальность. Интересного здесь масса, да и новости что ни день появляются. Так что, если начальство не запретит, колонку эту делать буду постоянно. Писем ваших жду, а то понапишем ерунды, а вам читать! А не понравится – снова сделаем эту колонку из виртуально-реальной просто виртуальной.

Понимай, как знаешь. С чем и остаюсь, искренне ваша,

Виртушка.

 – А вот зайца кому?! Зайца! Выбегайца! Кому заяц?!! Свежепойманный!!!

 – Не хошь, как хошь, а малавата! Малавата будет!..

Один психолог как-то ответил мне на вопрос, решение которого я в свое время искала долго и безуспешно. А именно: почему люди хорошо образованные, начитанные, напичканные хорошей музыкой и театром, наглядно обученные всему доброму и вечному, могут быть совершенными подлецами? И классика он тебе кстати процитирует, и балет оценит, и театральное зрелище проанализирует, и автора любой симфонии с датой ее написания наизусть помнит, а придет час самому совершить какой-нибудь махонький поступочек – так он, как назло, поступит ну совершено гадко.

Психолог тут мне и говорит: ты, когда в театре сидишь, что делаешь? Сопереживаю, говорю, до слез. А в консерватории? Восхищаюсь, говорю, и проникаюсь всей душой. А когда книжку, говорит, читаешь? И тут, говорю, оченно страдаю за героев, а описания природы пропускаю. Тут он меня и спрашивает: а что ты при этом ДЕПАЕШЬ? А я ему опять: сопереживаю да проникаюсь. А он мне: а ДЕЛАЕШЬ ты с этим своим переживанием что, действие какое совершаешь? Тут до меня дошло, и я говорю: а ничего не делаю. Книжку закрою, кино досмотрю, концерт дослушаю и иду чай пить. Ну и переживания обсуждать.

То-то же, говорит мне психолог. А поступков ты никаких и не совершаешь. Так что театр твой не столько учит тебя доброму и вечному сопереживать, сколько не вмешиваться, когда на сцене стреляются: ты – зритель, твое дело слезами заливаться. И когда дети в театре бегут на сцену добрых Буратинок выручать, им объясняют, что не бороться надо, а сопереживать. Потому как, говоря современным языком, перед вами на сцене – виртуальная реальность. Нечего в ней участвовать. Там уже все роли расписаны. И вашей, детки, роли там нет. Такие дела. Ваша роль – в партере слезами сочиться. Запомнили? В кино -и того хуже. Не кидаться же на экран – там вообще все, если приглядеться, двумерное. Иллюзия. Про музыку вообще молчу...

Но когда слушаешь несчастного Шостаковича, хочется умереть, завопила я. Ну и как, получается? – осведомился психолог. Короче говоря, логично заключил он, все искусства – это отводной канал твоей энергии. Как чучело начальника в японских фирмах. Поэтому, с точки зрения этики, пусть лучше человек в реальных условиях своей простой или непростой жизни научится помогать ближнему простыми и всем доступными способами, чем будет сидеть причесанный и в бабочке в зале и смотреть, как обожаемый им герой корчится в последних судорогах на сцене. Потому как искусство условно, и одно из его условий -чтобы зритель не мешал действию.

Так что подлец, наверное, только крепче становится, имея такой отличный отводной канал своего самовыражения: и проникся, и себе не повредил. Кроме того, начитавшись и насмотревшись, он еще лучше с той же психологической точки зрения объяснит свой следующий поганенький шаг. Вот так-то, заключил психолог, и пошел своей дорогой. И солнце в левый глаз ему светило.

А мне светило в правый. И я признала, что он чертовски прав. Но продолжала любить искусство, ибо в отношении искусства это был мой поступок, мое этическое действие, и в целом логика не нарушалась.

И вот пришла к нам эра мультимедиа. И создали интерактивные примочки аппаратного и программного спектра. И возник интерактивный перформанс, от одного названия которого у психолога этого лицо бы перекосило (он был славянофил). И показалось мне, что вот теперь-то искусство – и обучение, и познание, и общение – станет наконец интерактивным и для народных масс, а не только для творцов виртуальной реальности – режиссеров там всяких, музыкантов, учителей, политиков и прочих создателей виртуальных миров.

Щас! What can we see on this picture, как было пророчески написано в старом советском учебнике английского. Игры мы see и комплекты "путешествий nо", обучающие программы, где можно параметры поменять. Но свободы нет: все, в общем, заложено и предсказуемо – по второму разу я на эти СО-ROM'ы и не гляжу. Малавато будет!

И тут забрезжило, затеплилось, зашевелилось – виртуальная реальность, VR, virtual reality. Неограниченные возможности взаимодействия, на все шесть органов чувств (или сколько их у меня там?) воздействует, что хочешь – посмотрел, все потрогал, понюхал, всюду сам пробежался и в четвертое измерение вышел. А главное, главное, весь мир переделал, гравитацию на антигравитацию заменил, на Марс слетал, в ООН выступил за рыночную экономику, потом Папу Римского послушал: как там в Ливии, мой Постум, или где там? Неужели до сих пор еще воюем?

А потом в Мертвом море искупался, живой водой умылся, домой вернулся, с женой помирился – и все сам, безо всяких там алгоритмов, которые про-граммеры в твою машину заложили...

 – Ишь, размечтался...

 – Жнатный зверюга! Мех! Мясо! Шкварок назарю... Не, луцсе

снесу-ка его на ярманку. Тута дураков много, а зайцев, поди,

мало... А вот зайца кому?! Зайца! Выбегайца! Кому заяц?!! Свежепойманный!!!