Недавно я был задержан милицией при попытке расплатиться пятидесятитысячными купюрами нового образца, с видами Петербурга. Все вторично-платежные признаки у них вроде были, но в ультрафиолетовых лучах вместо белого квадрата загорался красный. В конце концов какой-то милицейский авторитет по телефону подтвердил, что ходит много бракованных бумажек, и меня отпустили, посоветовав обратиться для обмена в Центробанк. Говорят, что на этих купюрах ЦБ использовал шрифты фирмы "Параграф", которые сроду не покупал. К тому же они их защитили до такой степени, что сами, так сказать, забыли пароль. Эти денежки не только подделать, их и сделать-то правильно нельзя.

Кассиры ближайшего банка, куда обратились озадаченные милиционеры, о браке ничего им не сказали. Не может быть, чтобы не знали. Тут чувствуется характер отношений Центробанка с его младшими партнерами Довели служащих до того, что они начали свою безнадежную ненависть вовне транслировать в форме такой стран ной забастовки ЦБ давно должен был вывесить соответствующие прокламации около каждой кассы. Сидя в ментовке, я строил планы мести, и вот что решил.

Купюр с красными квадратами у меня ровно две. Одну я подарю первому, кто возьмется подстроить опоздание на самолет в Веллингтон, срыв переговоров по Хорватии, испорченную свадьбу, даст милиции себя задержать, а потом вчинит ЦБ иск. Лично мне ничего не надо, кроме морального удовлетворения. У меня сейчас времени нет с ними судится. Я лучше позабочусь о паблисити и уж добьюсь того, чтобы на всех углах юные авантюристы скупали бракованные купюры в надежде сорвать с ЦБ свой кусок. А вот потом, когда все затихнет, пойду и продам свою вторую с аукциона какому-нибудь сумасшедшему нумизмату.

Тем временем мне надо на что-то жить, поэтому вернемся к делам "Компьютерры". Позвольте представить вам новый проект редактора этого номера Владимира Анатольевича Смирнова. Отныне он будет вести постоянный раздел для пользователей ноутбуков. Я предпочел бы, впрочем, говорить о портативных компьютерах, которые мне нравится называть на французский манер "портаблями". Логически это правильнее, а практически почти одно и то же. Старинная классификация (без ручек – стационарный, с двумя ручками – переносной, с одной – носимый) все равно уже не работает, а лаптопы, эволюционные предшественники ноутбуков, почти сошли со сцены.

Интереснее всего будет следить за тем, кто и для чего в России покупает портабли. Особенности этого рынка – очень быстрые темпы развития и закрытость. продукта Портабли обновляются вдвое быстрее десктопов, причем происходят радикальные усовершенствования, а не просто щекотание пяток потребителя в духе хьюлетт-паккардовской змеи, жующей собственный хвост. Закрытость выражается в том, что части системы не очень-то могут развиваться самостоятельно. Скажем на десктопах CD начали свой путь как приставки, и лишь недавно вошли в стандартные комплекты, а на портаблях появились сразу в составе конструкции.

Технологическими и финансовыми "движителям" и прогресса, похоже, выступают дорогие системы. Это видно как из разброса цен (от тысячи до десяти тысяч долларов), так и из скорости их понижения (модель дешевеет вдвое за полгода). Ни то, ни другое не вытекает из затрат на производство как видно, первые покупатели дорогих моделей оплачивают исследования и разработки.

Дорогие модели тянули за собой рынок автомобилей и бытовой электроники, но элитные машины и стереосистемы служили символами богатства или компетентности. С портаблями не так. Авангардные изделия покупают не выскочки и не программисты а так называемые странствующие рыцари – пропагандисты, врачи, риэлтеры, военные, торговые агенты. Это их оружие в конкурентной борьбе.

Проводя полжизни в пути, рыцари не очень разбираются в компьютерах, но имеют весьма незаурядные информационные потребности. Скажем, врачу важно иметь возможность обсуждать рентгеновские снимки со специалистами, находящимися в другом городе, а лектору – показывать свои вчерашние наброски на большом экране с помощью допотопного эпидиаскопа. Портабль за шесть тысяч долларов для них – часть оснащения рабочего места. Кто бы его ни покупал, корпорация или независимый специалист, сточки зрения налогов, это не личное потребление, а капиталовложение.

На Западе странствующие рыцари многочисленны, хорошо зарабатывают, окружены вниманием авиакомпаний и гостиниц. В России странники тоже есть, но не так много и другого качества. Портабли не нужны ни бомжу, ни челноку. Зато их любит особая категория покупателей, предпочитающих платить любые суммы наличной валютой. Поэтому можно ожидать бурный спрос на машины с MPEG-декодерами и CD Портативная видеосистема за сумасшедшие деньги – это как раз то, что надо.

Наш сектор дорогих портаблей – черная дыра. Когда они станут реальным инструментом легального бизнеса, придется обсуждать срок амортизации, который для госконтор до сих пор задан в 6 лет, или соотношение стоимости рабочего места и труда, программируемое налоговой системой. Странствующие рыцари должны ведь выживать, а значит менять оружие не реже раза в год.

По мере затухания темпов эволюции дорогие портабли вскоре начнут теснить десктопы и, видимо, станут основным видом персонального компьютера. Они уже задают тон Скажем, Plug-and-Play знаменует появление новой парадигмы компьютер, который никогда не выключается. Понятно, откуда ветер дует.

Есть еще дешевые, ценой от одной до двух тысяч долларов, массовые машины. Это другой сценарий будущего PC – как проигрывателя стандартных приложений. Десктоп через пят лет обязательно выкинут, а портабль будет жить до тех пор, пока на нем работает хоть какой-нибудь текстовый редактор. Неразвитость у нас этого рынка говорит о том, что граждане не применяют компьютеры для себя.

Сильнее всего мы отстаем от Запада в инфраструктуре. Портативные компьютеры у них стали радиосетевыми. Отсутствие активности в этой области мне кажется самым явным показателем нашего по-прежнему бедственного положения. Новый раздел для пользователей портативных компьютеров – это еще и зеркало, которое отныне будет отражать победную поступь прогресса в нашей экономике.