Нет, речь пойдет не о пиратах и нелегальных компакт-дисках в традиционном для нас понимании. Все более тесное соединение традиционного кинематографа, телевидения и систем мультимедиа вызывает к жизни массу юридических казусов, до которых и нашему, и международному законодательству еще расти и расти. Даже за рубежом, там, где интеллектуальная собственность – далеко не пустой звук, эксперты все чаще заходят в тупик при трактовке некоторых вопросов, связанных с мультимедиа.

Надо сказать, что в той же Германии при появлении новой проблемы никто слезы не льет. Конструктивная социальная система решает встающие вопросы стремительно, подключая национальные интеллектуальные ресурсы. Поэтому, когда многим стало очевидным несоответствие правовой системы и новых технологий, результатом были не панические крики, а некоторые существенные практические шаги. В частности – мюнхенский конгресс "Мультимедиа и право".

Так что же происходит на этом фронте?

Темой номер 1, конечно, является процесс переноса видео- и звукового ряда того или иного кинематографического произведения на новые носители, например, на компакт-диски. До сих пор нет ясности, что следует под этим понимать. Часть экспертов полагает, что это всего лишь невинное копирование произведения на другой носитель, и, если такое копирование проводится в соответствии с законодательством, нет причин для беспокойства. Оппоненты же уверены, что речь идет ни о чем ином, как о переработке исходной интеллектуальной продукции, ее неизбежном огрублении.

Правы, скорее всего, и те, и другие. Другое дело, что в данном случае речь идет о разных вещах. Безусловно, соответствующее законодательство должно контролировать процесс распространения произведений кинематографии на всех носителях (в этом отношении все очень похоже на показ кинофильма по ТВ или копирование на видеокассету).

Позиция же второй группы экспертов выводит на целый ряд других, не менее острых вопросов.

Во-первых, само по себе использование систем мультимедиа уже сегодня позволяет произвольно менять местами фрагменты исходного материала, совмещать непредусмотренным образом видео- и звукоряд, получая в итоге абсолютно новые сюжетные линии. Это, кстати, и привело к появлению так называемого "интерактивного видео". Но почти во всех странах подобные модификации авторского материала оказываются под строгим контролем закона. В итоге неочевидной становится граница "творческой свободы" фирмы или лица-модификатора.

Современные средства мультимедиа позволяют, кроме того, осуществлять разнообразные наложения "реального"и искусственно созданного изображений. Классические примеры, включая "Терминатора" и "Парк Юрского периода", -уже под рукой. Неожиданными выплесками дискуссии оказываются не только вопросы согласования с актерами изменений их внешности ("Маска" и т.п.), но и возможное получение фальсифицированных видеоматериалов, экспертиза которых не всегда может установить факт злонамеренного совмещения видео- и звуковых элементов с использованием современных компьютерных систем.

Многие юристы считают также, что неизбежная редукция числа кадров, изменение цветов при оцифровке и иные, продиктованные чисто техническими требованиями модификации исходного кино- или видеоматериала могут формально служить поводом для судебных исков и разбирательств. И пока в более сильной позиции в большинстве стран оказываются именно держатели прав на исходные материалы, чем те, кто пытается создавать новую, виртуальную реальность.

Под "модификацией", неоговоренной заранее, а значит – неправомерной, может пониматься все, что угодно, причем появление возможностей (не предусмотренного при создании) интерактивного использования художественной продукции, ее модификации даже в домашних условиях, и, возможно, следующее затем распространение (например, анонимное, через Internet) еще больше усиливают беспокойство юристов и специалистов в области компьютерных технологий.

Особое беспокойство чувствуется именно в области законодательства – оно, как всегда, отстает от жизни. Появляется возможность неоднозначной трактовки тех положений, которые раньше казались очевидными. Если до недавнего времени с фильмом можно было сделать не так много – прокрутить назад, грубо переставить местами фрагменты, что-то вырезать, вложить, например, другой текст в уста героев, то сегодня исходный материал может послужить фундаментом для любых изменений смысла авторского произведения.

Что делать, если это ущемляет права авторов, а результат их творческого труда не предусматривает разнопланового прочтения, в отличие, скажем, от "Игры в классики" Кортасара?

Судя по публикациям в немецкой прессе и результатам мюнхенской конференции "Мультимедиа и право", ответа на большинство этих вопросов пока нет.

Конечно, варварский характер нашего нынешнего существования не дает оснований полагать, что подобная дискуссия начнется в ближайшее время и у нас. В России пока воруют открыто, и не только интеллектуальную собственность, хотя пример с некорректным использованием строчки из известного стихотворения Эльдара Рязанова в одном рекламных клипов у всех на слуху.

Но если мы считаем, что компьютерный рынок станет цивилизованным раньше рынка общероссийского, стоит хотя бы задуматься о том, как мы встретим те проблемы, с которыми столкнулся в области мультимедиа окружающий мир. Для нас же пока мультимедиа -праздник, источник удовольствия. Но не обольщайтесь, удовольствия, как известно, не бесконечны, за все приходится платить. И еще одно. Мне хочется, чтобы практикующие в области компьютерного права специалисты откликнулись на эту статью и поделились своими мнениями. Ведь появления проблем лучше ждать во всеоружии.