"IBS сегодня не зависит от отдельных людей и, более того – не сильно зависит от меня..."

Юрий Зайнашев

  – Анатолий Михайлович, вы...

 – Можно просто "Толя"?

 – Говорят, даже подчиненные обращаются к вам на "ты". А ведь вы  – руководитель одной из ведущих компьютерных компаний России. Такое панибратство не мешает работе, порядку?

 – Это дух нормальных отношений, а не панибратство. Вас не удивляет, что на Западе все тоже называют друг друга по именам? У нас американец один работает Он хорошо знает крупные тамошние компании и говорит мне: "Вы работаете на порядок лучше, чем американцы". Почему? Там сотрудники по пять часов в день пишут "мемо". Это такие обстоятельные доклады (меморандумы) по какой-то проблеме Начальник их получает, читает, дня через три созывает совещание, где еще часа три обсуждает эти "мемо"... Большие предприятия теряют скорость, до крупного босса уже не доберешься.

 – А дисциплина?

 – У нас есть дисциплина, но не в советском смысле. В IBS дисциплина технологий. В большой компании, где нет технологических цепочек, все слишком зависит от конкретного человека. Предположим, есть работник, который все осознал и прекрасно во всем ориентируется. Если он заболел, уехал на отдых, улетел в командировку – дело замерло. Я трачу добрую половину своего времени на создание этих цепочек, на то, чтобы предусмотреть и формализовать все возможные случаи. Одним словом, у нас каждый работник всегда знает, что ему следует делать Итог' IBS не зависит от отдельных людей и, более того, не так уж сильно зависит от меня Такая дисциплина трудно достигается... А изъяны в технологической цепочке выявляются очень поздно, когда уже пора пожар тушить.

 – По утрам вас не тянет поваляться в постели? Ведь в компании и без вас все обойдется.

 – Все время хочется не торопиться. Но это только мне самому кажется, что от меня немного зависит, а моим сотрудникам – наоборот.

 – В студенческие годы вы тоже были для всех "Толей" и славились тем, что красиво пели. Сейчас поете?

 – К сожалению, мало, и мне очень жаль. Вот многие предприниматели даже хвастают тем, что трудятся круглыми сутками, ночи напролет. Но я постоянно мечтаю, что скоро, вон за тем поворотом полегчает..

Я действительно увлекался самодеятельной песней. Особенно любил песни Окуджавы, Мирзаяна, Луферова... Сейчас меньше пою, зато мне удается их как-то поддерживать. Год назад, семнадцатого октября, отмечался юбилей Юрия Визбора, и наша фирма помогла организаторам снять для этого Кремлевский Дворец съездов.

 – Говорят, вы послали своих детей учиться в Британию. Вы пренебрегаете российским образованием?

 – Во-первых, не детей, а только старшего сына. Должна же быть возможность получить свободный, разговорный язык. Вот у меня нет языка, это вечное жуткое мучение – я плохо изъясняюсь по-английски. В молодости возможность была, но я не понимал, зачем его учить. До восемьдесят четвертого года мне даже в голову не приходило, что можно за границу ездить. Только в восемьдесят шестом, когда меня взяли на работу австрийцы, в совместное предприятие, я стал об этом жалеть.

У австрийцев я проработал года полтора-два, пока не сбежал. Они увлекли меня тем, что дали уникальный шанс соприкоснуться с персональным компьютером Но работа моя заключалась в том, что я продавал компьютеры нашим предприятиям: встречался, уговаривал, завтраки, ужины. Безумно скучно и грустно. Люди, с которыми я "завтракал", делали настоящее дело – железки, программы. Они, возможно, завидовали мне: вот, человек в западной компании работает, а я, на самом деле, сильно завидовал им. Я все время предлагал своим владельцам новые проекты, теребил их: давайте наберем новых людей, создадим что-то новое. В какой-то момент руководитель понял меня, и вот, в восемьдесят седьмом, появилась фирма "Интермикро".

 – Уже тогда вам хотелось открыть собственное дело?

 – Тогда просто хотелось интересную работу поиметь. Тем более, что ничего частного тогда в стране еще не было. "Интермикро" принадлежала наполовину австрийцам, наполовину – Госкомитету по вычислительной технике и информатике. Туда-то я и сбежал. Мне хотелось попробовать самому, проверить, смогу ли я построить компанию круче, чем у западников.

 – Почему вы назвались "IBS"?

 – Когда я оставлял "Интермикро", мне было безумно жалко – столько было вложено в нее сил Захотелось использовать ее название. Новое предприятие я назвал "Интермикро-бизнес-систем". Спустя некоторое время мои отношения с "Интермикро" подпоротились. Они стали попрекать нас: "Что это вы название наше используете?", хотя поначалу сами же разрешили. Вскоре оказалось, что мы растем и развиваемся быстрее, чем наша альма-матер. Наше имя значило на рынке уже гораздо больше, чем "Интермикро". Тогда я решил сократить название, написал сперва "ИБС", но потом нашел это не совсем правильным и оставил "IBS". Это было так давно и все у нас было такое маленькое, что было неважно как назвать. Теперь эти три буквы имеют большой вес в Роса и когда я предлагаю: "Давайте от не писать по-русски", мне ребята отвечают: "Поздно, все уже знают нашу марку".

 – Часто вас путают с IBM?

 – Мы участвовали в тендере в одной бывшей соцстране и сильно конкурировали с IBM. И вот руководитель республики говорит: "Вы, ребята, выиграли, будем работать с вами". Я обрадовался Спустя три дня звонят мои ребята в правительство, а им и говорят: "Ну что, IBM выиграл тендер". Я удивился, но делать нечего Чуть позже звоню одному из помощников этого руководителя и спрашиваю: "Почему же ваш передумал?" А помощник отвечает: "Да выбрал-то он вас, но когда заполнял документ, то просто перепутал и написал машинально "IBM", хотя был уверен, что это вы..." Не знаю только, насколько это правда.

 – Говорят, раньше вы занимались только тем, что "толкали" на наш рынок товары фирмы "Делл". Вы заполняли все газеты рекламой: "Делл" – лучше всех!". Теперь ваше дочернее предприятие "Дилайн" выставляет на продажу много разного товара. Оказывается, уже не только "Делл", но и другие фирмы хороши. Нет ли тут противоречия?

 – Это заблуждение Мы действительно начинали с того, что продвигали "Делл", но это было очень давно. "Делловское" направление, точнее методом его маркетинга, наиболее соответствовал тому, что мы творили – кричали, шумели и так далее. Продвигали добротную марку. И все нас связали с "Деллом". Но мы давно уже ничего не "толкаем". Есть у нас один отдел, который по-прежнему продвигает марку "Делл". А "Дилайн" – это конвейер, ему вообще все равно что продавать "Дилайн" продает услуги. Остальные же наши отделы ничего не "толкают". IBS занимается тем, что торгует сама собой. Мы продаем решения, проекты.

 – Какой из последних проектов был самым любопытным?

 – Наш банковский дивизион недавно готовил большой коммутационный центр для связи между крупнейшими банками. Что это такое? К примеру, стоит на улице банкомат СТБ, а у вас в кармане карточка "Моста", и вам нужны деньги. Значит, хорошо бы иметь над всеми этими сетями некий большой компьютер.

Самый последний коммуникационный проект мы делали в Братске, на алюминиевом заводе. Электролиз – входишь на территорию, и волосы встают дыбом. Мы построили огромную сеть в чрезвычайных условиях -множество цехов, кругом тайга...

 – Каковы ваши рекламные предпочтения?

 – На этот вопрос я могу и не ответить. В компании я занимаюсь только тремя вещами: стратегическим развитием, построением структуры управления и планированием, инвестициями Есть рекламный дивизион, который сам ведает рекламным бюджетом Я могу только оценивать, эффективно ли в целом он распределяет рекламу.

 – Вы не распоряжаетесь рекламным бюджетом. А кто решил, например, пригласить репортера "Компьютерры" на сентябрьское дилерское совещание "Дилайна" в Турции?

 – "Дилайн" сам решал. Надо же было провести дилерский митинг, и оказалось, что сделать это в Турции дешевле, чем в России.

 – Часто ли вы посещаете заграницу?

 – Раньше на этот вопрос было легко отвечать. "Ты часто бываешь за границей?" – "Да!" Значит, человек ездит туда чаще, чем раз в десять лет.

 – Не чувствуете ли вы себя за границей иным человеком? Там ведь народ доброжелательнее, может, и сами добреете?

 – Ау нас в компании очень доброжелательная обстановка, поэтому я не чувствую разницы. Единственное – всегда неприятно посещать "Шереметьево-2". И когда улетаю, и когда прилетаю – стоит очередь на пару часов. Вот уже лет восемь аэропорт перегружен, и нет ни одного управляющего, который наладил бы простейший порядок. Есть пять окошек, и сидит всего один пограничник. Так посади еще четверых, и пусть каждый, кто хочет пройти без очереди, сдает по 10 тысяч. И будут сдавать, и пусть эти пограничники больше зарабатывают. Каждый раз, когда я прилетаю в "Шереметьево", мне хочется сказать "Возьмите меня директором! Обещаю навести порядок... скажем, за год..."

 – Кто ваш самый мощный соперник?

 – Компания IBS настолько разрослась, что превратилась в концерн. Поэтому у нас нет одного конкурента. В области системной интеграции мне очень нравятся "ЛВС", "Крок", "Ланит". В банковской сфере, по части банковских карточек, у нас вообще нет конкурентов, никто этим больше не занимается. В области программного обеспечения мне импонирует фирма "Ай-Ти", там большие умницы работают.

 – Может ли кто-то из конкурентов повести себя недостойно? Скажем, подкупить вашего сотрудника, заслать "лазутчика"?

 – Нет, я свято верю, что нет. Из тех, кого я знаю, из больших и серьезных компаний – вряд ли Не могу поверить, что кто-то решится.

 – Отчего, по-вашему, нью-йоркский "Сити-банк" взломал именно русский хакер Владимир Левин, а не американец?

 – Когда у американца проблема, он снимает трубку и звонит на "хот-лайн", где тут же получает консультацию. Они не привыкли вообще куда-то влезать и что-то взламывать. У нас же никакой "горячей линии" в помине не было Мы привыкли во всем разбираться сами. В нашей стране появилась целая плеяда талантливых программистов, которые всегда что-то ломали. Просто жизнь заставила. К тому же на Западе все четко понимают, что такое закон, что он неизбежен А наши думают: ну что, давай поковыряемся в "Сити". Потом очень удивляются, отчего это их берут под стражу.

 – Насколько быстро, по-вашему, компьютеризируется Россия?

 – Если смотреть исторически, то мы прошли за несколько лет тот же путь, на который американцы затратили несколько десятилетий. Хотя догнать Запад нам трудно, но пока не догоним, будем развиваться очень быстро.

 – Какие авторы "Компьютерры" вам запомнились?

 – Я проглатываю кучу прессы, как пылесос, но запоминаю только факты, и не помню фамилий авторов. С удовольствием читаю аналитику, а не репортажи с презентаций. Мне ужасно нравится, как пишет Юрий Бонкарев в родственном вам журнале "Компьюнити". Фирма заявляет, что она самая крутая, а дальше идет врезка "от редакции", а по нашему мнению – все это фигня! Меня привлекает анализ.

 – Если вы внезапно разоритесь, найдете ли в себе силы начать все снова?

 – Не уверен. Может, я пошел бы работать в другую фирму. Многие замечают лишь внешнюю сторону жизни предпринимателя, лимузин, офис, ресторан... А есть еще скрытая часть. Меня постоянно беспокоит огромный ком проблем.

 – Почему же вы остаетесь на этой должности, не отдохнете?

 – Конечно, если бы я нашел преемника, которому мог все доверить, то с удовольствием оставил бы руководство и занялся в той же компании какими-нибудь исследованиями, сочинял бы новые программы Но я заложник компании в большей степени, чем сама компания зависит от меня. Я уже не могу остановиться, все бросить .