В одном из старых советских фильмов, повествующем о временах давно минувших, на вопрос: "Ну как Россия-матушка?" прозвучал довольно лаконичный ответ: "Воруют".

Вместе с научно-техническим прогрессом воровство тоже совершенствовалось и переходило из одних форм в другие. На сегодняшний день один из подвидов этого процесса именуется как компьютерное пиратство. Кстати, наиболее близким родственником этой разновидности является видеопиратство. Впрочем, как бы ни менялось название, суть остается прежней. Никого не удивляет, что какой-либо западный фильм появляется на российском видеорынке задолго до его официального появления в стране-производителе. Остается только восхищаться предприимчивостью и заботой о зрителях. Если схема, по которой идет работа в этом направлении более или менее ясна, то, например, появление такого программного продукта, как Windows 95, задолго до выпуска на "радиорынках" остается загадкой. Причем за две недели до официального выхода данной версии продавцы клятвенно уверяли, что это полная версия, а даже не пререлиз. Либо продавцы что-то перепутали, либо пираты превзошли себя, что маловероятно.

В старые добрые времена, когда наивысшим достижением прогресса считались ЕС ЭВМ, никому и в голову не приходило заниматься таким неблагодарным делом. Но вместе с проникновением на российский рынок западных технологий пробрались к нам и их буржуазные замашки, а потому как почва у нас благодатная, разрослись они до неимоверных размеров.

Конечно, и раньше существовали специальные отделы при вполне определенных организациях, где защита любой сложности снималась максимум за неделю. Все эти процессы проходили значительно тише, не имели такого размаха и преследовали несколько иные цели.

Многие считают, что компьютерное пиратство нужно разделять на внутреннее и внешнее и к каждому виду подход должен быть вполне определенный. То есть к программным продуктам западных производителей можно подходить с чисто коммунистических позиций, а свой родной "софт" надо охранять. На счет первого можно, конечно, и поспорить, хотя каждый волен выбирать сам. Но относительно второго проглядывается логика, так как производство российского "софта" еще если не в зачаточном состоянии, то на начальном этапе по сравнению с мировыми гигантами. Учитывая, что сейчас для производства чего бы то ни было время не самое благоприятное, пиратство наносит вред местной экономике. Сокращение объема законных продаж программного обеспечения приводит к снижению доходов от налогов и снижению занятости. Пиратское использование программ служит большим препятствием на пути развития местных структур, занимающихся разработкой программного обеспечения. Если изготовители не могут продавать свои продукты на законном рынке, у них нет стимула продолжать их улучшать. Многие изготовители программного обеспечения просто не будут предлагать свои продукты на рынках, где масштабы пиратства слишком велики, так как они не смогут оправдать средства, затраченные на разработку и усовершенствование.

Если рассматривать компьютерное пиратство как социальное явление, то, с одной стороны, это дело как бы полезное – как ни верти, несет культуру в массы. Бытует мнение, что послевоенные Германия и Япония достигли высокого уровня развития техники не без ворованных программ. С другой стороны , оно является своеобразным тормозом для производителей программного обеспечения. Очень сильно это отражается и на российских производителях software средней величины, и на крупнейших компаниях. Тот факт, что любой произведенный продукт с легкостью необычайной, несмотря на все патенты, будет использоваться, не принося никакой выгоды производителю, сам по себе неприятен.

Вот мнение по этому поводу менеджера по маркетингу АО Microsoft Ильи Биллига: "Распространение пиратских копий приводит к тому, что в России есть от силы десяток, в лучшем случае два, программных разработчиков, что для такой страны является национальной трагедией. Тот человек, который сделал такую невинную вещь, как пошел и переписал дискетку, просто уничтожил тем самым еще одного разработчика или не дал ему появиться вовсе".

Кто-то сказал, что компьютерное пиратство – это нормальная реакция нормальных людей на ненормальные условия жизни. Основными потребителями нелицензионных продуктов являются частные пользователи и конторки, прибыль которых не исчисляется большими суммами. Действительно, при средней заработной плате, равной приблизительно $50, среднестатистический обладатель компьютера, собравший его сам или взявший "во временное пользование" с родного предприятия, вряд ли будет покупать лицензионные продукты. Рациональнее пойти на любой радиорынок и приобрести все то же самое, но значительно дешевле. Не беда, что упаковка оставляет желать лучшего, документация отсутствует, а главное, что вероятность низкого качества купленного CD-ROM или комплекта дискет окажется достаточно велика. Для частного пользователя разница в цене является решающим фактором. Если учесть при этом, что по большинству наиболее распространенных программных продуктов продается масса литературы, проштудировав которую, можно разобраться с программой. А приобретая на рынке игрушку, даже интересно до всего дойти самому, элемент неожиданности всегда приятен. Правда, кроме основной менюшки на диске может ничего и не быть, но такие проблемы решаются частным порядком. На рынке присутствует даже своеобразный сервис. Всегда можно прийти и обменять недоброкачественную продукцию. Сколько раз придется ходить и удастся ли в итоге отловить того, кто вам все это всучил опрос отдельный.

С точки зрения "частного пользователя" с этим можно мириться, но использование такого "рыночного товара" более или менее крупными предприятиями по крайней мере странно. То, что таковые существуют, ни для кого не секрет, но недоказуемость подобных обвинений и отсутствие более или менее значимых судебных прецедентов делает проблематичным указание названий таких фирм. Если не брать в расчет частников, то в большинстве своем для тех, кто смог купить компьютер, вряд ли будет большой проблемой приобрести к нему нормальное программное обеспечение. Как считает Илья Биллиг, "всегда существует разговор о ценах, однако человек, купивший компьютер за полную стоимость, говорит, что он не может купить к нему "софт". Все это разговор в пользу бедных, и означает вот что: сумел украсть – украл, не смог – купил. Вообще, ситуация, когда человек, имея возможность украсть, крадет – ненормальна. Но дело даже не в этом. Допустим, кто-то украл программу. Если у человека есть время разбираться без документации и поддержки с продуктом, если этому человеку не жаль потратить лишний месяц, и если его месяц стоит дешевле, чем нормальная копия, то жаль его самого".

К сожалению, нелицензионный товар продается не только на рынке, где все об этом знают, но и в магазинах, где существует и процветает незаконное размножение и продажа программной продукции, причем часто в такой форме, которая заставляет покупателя полагать, что им приобретается лицензионный продукт. Помимо этого, существует и огромное количество "отверточных фирм", в которых помимо второсортных компьютеров можно приобрести и программное обеспечение – как лицензионное, так и "на вес". Такие конторки, казалось бы, должны в первую очередь привлечь к себе внимание организаций, занимающихся пресечением компьютерного пиратства.

Реализация нелицензионного программного обеспечения – это следствие. Причиной является производство нелегального товара. Часть, конечно, привозится из Китая и прочих желтых стран, а другая часть производится в России. Производство компакт-дисков вряд ли можно организовать в кустарных домашних условиях, если, конечно, не использовать новые диски с возможностью перезаписи. Из сравнения цены таких дисков и цены того, что предлагают пираты, видно, что это нереально. Значит, производство происходит в заводских условиях и, казалось бы, может быть легко обнаружено и пресечено. Ходят слухи, что в Китае – основном поставщике пиратских копий – по каким-то причинам закрывается завод, производящий эти диски. Следовательно, образовавшуюся нишу предстоит заполнить нашим "производителям краденого". Как сказал Юлий Цезарь, когда вводили налоги на пользование общественным туалетом: "Деньги не пахнут". Именно этого принципа и придерживаются имитаторы программного обеспечения. Еще один из видов компьютерного пиратства – это перекачивание программного обеспечения, защищенного авторским правом, по модему пользователям, связанным с электронной доской объявлений.

Воровали и воруют всегда и везде, но отношение к воровству везде разное. Давайте представим себе на минуту (приятно иногда помечтать), что мы являемся гражданами правового государства. Итак, что может сделать некий пользователь, купивший нелицензионную программу "по неведению" и обнаруживший, к своему удивлению, что сей продукт не годен к употреблению?

Да, если бы мы жили в правовом государстве, то вся мировая общественность встала бы на защиту обиженного и оскорбленного. Но кто может помочь этому несчастному у нас?

Пытаясь получить ответ на этот вопрос, сразу опускаешься с небес на землю. Хотя реальное положение дел таково, что вряд ли кому-нибудь придет в голову решать эту проблему с помощью общественных организаций, все-таки интересно, что предусмотрено и предусмотрено ли вообще в подобных случаях. Первое место, куда, казалось бы, наиболее логично было бы обратиться, – это Московский союз потребителей. Теоретически при появлении жалобы подобного рода должна формироваться рейдовая группа, которая, в свою очередь, должна совершить контрольную закупку, и в соответствии с результатами могут предприниматься надлежащие действия. В действительности все обстоит немного иначе.

Посетив эту организацию и озадачив всех вопросом, касающимся не хлеба насущного, а некачественных программных продуктов, несложно было заметить, что с подобными вопросами к ним никто не обращался. Попытка узнать, а что все-таки будет, если кто-нибудь обратится с подобной проблемой, вызвала совершенно неадекватную реакцию. Энергичные тетушки, тщательно пережевывая колбасу, вероятно, решили, что эта проблема не заслуживает внимания и предпочли не отрываться от поглощения пищи по пустякам. Так что при обращении в эту организацию единственное, на что можно рассчитывать, так это на платную консультацию юриста, результат от которой вряд ли удастся использовать. Впрочем, общественные организации никогда не отличались особым рвением в решении тех проблем, для которых они предназначены.

Следующим моим шагом в роли обманутого покупателя была попытка обратиться в Главное управление по контролю за качеством и защите прав потребителя. Тут вопрос о проблемах, касающихся компьютерного пиратства и их решении, также вызвал некоторое удивление, но все-таки удалось побеседовать с руководителем отдела по соблюдению правил торговли Г.Б.Беловой. Выяснилось, что проблема может рассматриваться с двух позиций В качестве пострадавшего может быть как пользователь, купивший некачественный товар, так и разработчик программного продукта. Потому как первая ситуация, то есть несведущий покупатель, встречается не часто, то разговор сразу зашел о второй По словам работников управления, до сегодняшнего дня никто с подобными вопросами к ним вообще не обращался! Естественно, что отличить тех, кто использует нелицензионные продукты, от тех, кто приобрел их легально, достаточно сложно. Но если вдруг удастся это сделать, то попытка обратиться в это Главное управление вызовет хоть какую-то реакцию. Проблема в том, что обнаружить факт незаконного распространения и использования своих программных продуктов должен сам разработчик или лица, им уполномоченные. Только после этого будут задействованы всевозможные контролирующие службы, и когда все убедятся, что нарушение существует, будут приняты какие-то меры Иными словами, кричать "Слово и дело!" могут лишь избранные. Конкретного алгоритма действий в подобной ситуации не существует, так что и о конкретных действиях и последствиях ничего выяснить не удалось.

После всех визитов и звонков стало ясно, что пока единственная организация, которая занимается вопросами компьютерного пиратства, – это компания Business Software Aliance (BSA), чье представительство функционирует при московском отделении Microsoft. Как известно, BSA пытается действовать как самостоятельно, так и в сотрудничестве с российскими организациями. Во время пресс-конференции Microsoft, посвященной началам продаж пан-европейской версии Windows 95 в России, как обычно, был затронут вопрос о пиратстве, и прозвучала интересная мысль: отсутствие результатов в борьбе с пиратством, ведущейся силами BSA, не есть отсутствие действий в этом направлении Выводы напрашиваются сами по себе. Вообще, деятельность BSA предусматривает три направления. Первое – это просветительская работа. Общественная пропаганда о применении лицензионных продуктов. Второе – это принятие и усиление законов об авторских правах. И наконец, предъявление судебных исков.

Если посмотреть с правовой точки зрения, то дела не так уж плохи. Теоретически законодательство способно защитить как программного разработчика, так и обычного пользователя. Как уже говорилось в нашем еженедельнике в прошлых номерах, принятые поправки к законодательству облегчат деятельность занимающихся борьбой с компьютерным пиратством. Ярким примером того, что поправки внесены не зря, являются ?????терские дела, три из которых были открыты до внесения поправок, и главной проблемой при попытке их раскрутить было отсутствие заявления фирмы-производителя, чья продукция нелегально распространялась. Слава богу, это решили, и следующая по приоритету идет проблема сбора доказательств. Как уже говорилось, доказательства должны собираться самими производителями программных продуктов или лицами, ими уполномоченными. Причем если это даже и удастся, то для начала нужно убедить всех, что это именно ваш продукт.

Говорят, что не надо делить шкуру неубитого медведя, но производство программных продуктов – это тот случай, когда это не помешает. Большинство российских производителей не придают должного внимания охране своих же прав. Учитывая, что большинство разработчиков – это бывшие сотрудники НИИ, которые, наверное, по инерции наивно полагают, что их может защитить кто-то кроме их самих. О защите своей программы стоит подумать заранее. Первым шагом при защите своих прав должна быть регистрация своего торгового знака. Это процесс долгий и мучительный. Он может длиться в течение года. Также следует получить свидетельство в РО-САПО, предоставление которого необходимо для возбуждения уголовного дела. РОСАПО – это государственная коммерческая организация при Роспатенте. В случае отсутствия сертификата придется предъявлять другие документы, доказывающие право-владение данным продуктом. Как показывает ситуация, это сделать довольно сложно при отсутствии явной заинтересованности правоохранительных органов.

Допустим, с доказательством принадлежности программного продукта все нормально. Следующий шаг, как зафиксировать факт нелегального использования или распространения. Можно попытаться задействовать механизм правоохранительных органов – посредством контрольной закупки. Можно действовать самостоятельно, но на конечном этапе все равно придется обратиться к государственным службам. Процессуальную силу будут иметь только документы, которые были получены при участии любимых правоохранительных органов. Если все предварительные действия будут проделаны успешно, что маловероятно, можно смело подавать исковое заявление, и миссия суда будет сведена к вынесению приговора и наложению штрафов, то есть суд решит, кто кому сколько должен. Тем не менее основная проблема заключается в том, что суды и иные организации, якобы стоящие на страже прав потребителей, абсолютно неподготовлены к этому. Более того, прокуратура, похоже, в ближайшее время не вникнет в эту проблему (есть гораздо более интересные и нашумевшие в последнее время "дела"), что уж говорить о конкретном милиционере! Откуда ему знать, как отличить ворованный продукт от лицензионного. В МВД была предпринята попытка создать отдел, который был бы достаточно просвещен, чтобы заниматься подобными проблемами, но обычная смена руководства затормозила сей процесс. В случае чего главное – чтобы не шумели. Как у Пригова: "Тут придет милицанер, скажет им: не баловаться!"

Кстати о милиции. Принцип "Наша милиция нас бережет" абсолютно не работает. Существует такая организация, как Главное управление по борьбе с экономическими преступлениями. Нелегальное использование интеллектуальной собственности, вернее, борьба с этим процессом, попадает под сферу влияния данной организации. Если бы представители этой организации били себя пяткой в грудь и обещали приложить все мыслимые и немыслимые усилия к искоренению незаконных действий пиратов, это было бы по крайней мере привычно. Но слова г-на Головизина: "Спасение утопающих – дело рук самих утопающих" просто убивают своей откровенностью. С другой стороны, может, это и правильно, не надо строить иллюзии. Складывается впечатление, что хищение интеллектуальной собственности приравнивается к воровству пирожков на рынке и к серьезным преступлениям никакого отношения не имеет. Г-н Головизин предложил производителям встать на место следователей и решить, что важнее для государства -банковские хищения и вопросы коррупции или какая-то фирма, состоящая из нескольких человек с небольшим оборотом. Производителям до такого уровня опуститься не удалось, и мнения разошлись. Вопрос о том, что налоги платят все – как банки, так и небольшие организации, и неплохо было бы узнать за что, повис в воздухе. Насчет важности для государства пытающихся развиваться предприятий Главному управлению по борьбе с экономическими преступлениями, наверное, стоит задуматься. К ситуации с компьютерным пиратством подходит перефразированный старый анекдот: "Защиты дать не могу, но дам совет". Если придерживаться совета, то надо принять во внимание опыт зарубежных фирм и организовывать охранные и детективные агентства при каждой фирме или при их объединениях. Как сказал г-н Головизин, "вместо двухсот качков наймите двух оперов".

В любом случае, пока нет нового Уголовного Кодекса, не следует говорить о каких-либо серьезных действиях. Впрочем, после его появления, скорее всего, мало что изменится. На конференции, проведенной ВSА в рамках выставки Windows Expo, прозвучала мысль, что основная задача нового УК – напугать. Если процент пугливых окажется большим, эффект будет, но, учитывая специфику нашей страны и своеобразное отношение к законам, это вряд ли произойдет. Так что в России воровали, воруют и, судя по всему, будут воровать.

(Статья публикуется в авторской редакции.).

{НАЧАЛО ВРЕЗКИ}

Статья подготовлена по заданию редакции, и мы хотели бы защитить ее автора от нападок специалистов. Действительно, в материале множество фактических ошибок. Перечислю самые очевидные. В первой же фразе неправильно указан источник бессмертной словесной формулы по поводу одного "родимей ) пятна" России. Германское экономическое чудо никак не может быть связано с программным пиратством – оно из другой эпохи. Заводы в Китае закрываются (или делают вид, что закрываются) достоверно и по хорошо известным причинам. И т.д. и т.п.

Но, господа, будьте справедливы – заявление Ильи Биллига (надеюсь, цитата верна) о том, что отсутствие в России разработчиков ПО является национальной трагедией, ничем не лучше. Статья Ирины Кандыкиной ни что иное, как добросовестно-сумбурное изложение ходячих мнений и мифов. От изъятия в ней ошибок по существу ничего не меняется, а с ошибками она адекватно отражает общий уровень дискуссий по этой теме. Вранье – это ведь тоже форма интеллектуального воровства.

{КОНЕЦ ВРЕЗКИ}